Поцелуй с тенью - Навесса Аллен Страница 113

— Мы должны подробнее поговорить о сегодняшнем, – сказал я.

Она тяжело вздохнула.

— Я не хочу об этом разговаривать. Я думала об этом часами, а теперь я просто хочу ненадолго отключить мозг. – Она наклонилась, роняя груди мне в руки. – Я хочу быть плохой, – сказала она. – Я хочу забыть о Брэде и всем жутком дерьме, которое видела. Я хочу, чтобы ты пользовался моим телом, как игрушкой.

Не в силах больше сдерживаться, я провел большими пальцами по ее соскам.

Она вздрогнула и осела, прижимаясь ко мне своей голой промежностью.

— Я хочу жестко.

Я отодрал взгляд от ее сисек и напоролся на ее взгляд – такой пристальный, что у меня сжались яйца.

— Насколько жестко?

— Жестче, чем в прошлую ночь. Я знаю, что ты сдерживался. – Она опустила руку и положила ладонь мне на член. – Не надо.

Я прорычал:

— Черт, Эли. Ты хоть знаешь, о чем просишь?

Господи, а я сам-то знаю? Я пришел сюда ее утешить, а она отправила весь мой план в трубу со своими заявлениями. У меня в голове было столько жуткого дерьма, что я не знал, где провести черту. Не знал, насколько далеко могу утащить ее с собой во тьму.

— Я знаю, что хочу тебя, – ответила она. – И знаю, что могу доверять тебе настолько, чтобы полностью отдаться под твою милость.

Я ахнул, когда она сжала меня через джинсы, вспоминая, каким приятным был ее рот на моем члене, как скакали ее сиськи, когда я их трахал. Пока что все, что между нами происходило, крутилось вокруг меня и моих желаний. И вот вступила она: достаточно отважная, чтобы доверить мне свое наслаждение, достаточно отважная, чтобы сказать о своих желаниях. Меньшее, что я мог сделать, – осуществить их.

Спокойствие окутало меня, как вторая кожа. Исчезло мое желание дразнить ее. Исчез человек, которого она считала милым, смешным и безобидным; прятавшийся от мира из страха быть узнанным. Осталась только та часть меня, которая срывала с тела всю одежду и измазывалась кровью перед камерой, чтобы ужаснуть и пощекотать нервы миллионам людей из интернета. Эта часть была чистым эго. Я хотел, чтобы Эли пала предо мной на колени, униженная и покоренная. Я хотел видеть, как она ползет ко мне, голая, а потом целует мои ботинки и вылизывает лезвие моего ножа.

Она втянула носом воздух, когда со мной произошли эти изменения, – она смотрела мне прямо в глаза, пока из них исчезала вся человечность и ее заменяло чистое вожделение. Ее зрачки расширились со смесью предвкушения, похоти и легкого оттенка страха. Хорошо. Ей стоило бояться. Я чувствовал, что готов что-то уничтожить.

Я обхватил руками ее бедра и поднялся.

— Никаких стоп-слов.

Она прильнула ко мне и, задыхаясь, повторила:

— Никаких стоп-слов.

Я вошел в спальню и швырнул ее на кровать. Она сдавленно взвизгнула от неожиданности, подпрыгнув на матрасе. Я оставил ее, а сам пошел за рюкзаком в гостиной и заодно проверил, что Фред продолжает заниматься своими делами в фетровом домике и не прошмыгнет к нам в комнату, когда мы будем заняты. То, что я собирался сделать с его мамочкой, не должен видеть ни один ребенок.

Зайдя в комнату, я достал нож из рюкзака и отшвырнул его в сторону. Я захлопнул дверь и начал вытаскивать лезвие из ножен. Мы погрузились почти в абсолютную тьму, но Эли, видимо, почувствовала опасность, потому что попятилась, когда я стал приближаться к ней: страх потеснил похоть.