Когда мы были осколками - Акация Блэк Страница 114

Черт побери, ты прав, я не в себе, ты прав,

Я хочу тебя здесь и сейчас.

Меня так давно не трогал никто,

как умеешь лишь ты.

Со мной ты всегда знаешь, как быть…

— Прекрати.

Бросаю на нее грозный взгляд, и эта паршивка закусывает губу, чтобы не рассмеяться, потому что знает, что вызывает во мне. В брюках уже тесно, и я убавляю звук, потому что не прикасаться к ней становится невыносимо.

— Эй, это же просто песня, – говорит она и прибавляет обратно.

Смотрю на это делано невинное личико и борюсь с желанием ее придушить.

— Луна, ты смерти моей хочешь?

Мой неуверенный тон забавляет ее еще больше, и она снова начинает петь. А что я? Я худо-бедно держусь, стараясь не вписаться в какой-нибудь дорожный знак. Луна томно скользит ладонями по телу под этот бит, не сводя с меня проказливого взгляда. И потому, что такого несчастного извращенца, как я, возбуждает даже то, как она дышит, под этим взглядом мне хочется только скользнуть рукой ей между ног. И я проклинаю того придурка, который изобрел джинсы.

— Не трогай сиденья, они кожаные.

— О господи, какой же ты конченый, – смеется она, легко толкая меня в плечо.

Мне конец. Против нее точно не выстоять.

С усмешкой качаю головой. Нет ничего приятнее и естественнее, чем вот так с ней прикалываться. Встав на очередном светофоре, рукой обхватываю ее изящную шею, чтобы притянуть к себе.

— Попроси меня, – шепчу я ей в губы.

— О чем? – еле слышно выдыхает она.

Мне нравится видеть, что она, как и я, умирает от желания.

— Попроси меня остановиться в ближайшем переулке и стянуть с тебя эти чертовы джинсы. Я до сих пор чувствую твой вкус у себя на губах, и у меня сносит крышу.

Ее щеки теплеют, а из груди вырывается такой сексуальный вздох, что я сам в шаге от того, чтобы кончить прямо сейчас.

— Поезжай.

Естественно, уже загорелся зеленый. Вот черт. Бросаю взгляд в зеркало заднего вида, удивившись, что машина сзади не просигналила. Луна, увлекшись диджеингом, не замечает, что я сворачиваю в противоположную от ее дома сторону. Когда снова поднимаю глаза на зеркало заднего вида, мои опасения подтверждаются. Протянув руку к кнопке, убавляю звук.

— Лиам, я не сяду тебе на лицо.

— Послушай меня.

Тон выходит куда серьезнее, чем я хотел, и Луна сразу напрягается.

— Этот «Форд» едет за нами от Центрального парка.

Она собирается обернуться, но я останавливаю ее.

— Не оборачивайся. Смотри вперед.

— Ты уверен, Лиам?

От дрожи в ее голосе сердце начинает биться чаще. Если бы я мог припарковаться на обочине и обнять ее, то сделал бы это не раздумывая. К сожалению, я действительно уверен, что нас преследуют. Но прежде чем успеваю ее успокоить, тачка въезжает в нас сзади, и Луна бьется головой о переднюю панель.

— ЛИАМ!

В жилах леденеет кровь. По ее щекам катятся слезы, а рана на лбу начинает кровоточить.

— Вот урод, – рычу я. – Лу, посмотри на меня, все будет хорошо.

Специально говорю ровно, чтобы ее не пугать, но от ужаса, написанного на ее лице, во мне просыпается желание убивать. «Форд» снова пытается в нас врезаться, и я давлю на газ, превышая разрешенную скорость. Обычно гудение мотора меня радует, но сегодня этот звук заставляет меня покрываться холодным потом. Этим вечером каким-то чудом на дорогах мало машин, и я несусь, сосредоточившись только на дороге и на еле живой от страха девушке рядом. Когда кладу ее руку себе на бедро, от страха она так вцепляется в него, что ногтями протыкает ткань брюк. «Форд» пытается поравняться с нами слева, но я подрезаю его. По венам течет адреналин. Кто эти ублюдки?