Как они её делили - Диана Рымарь Страница 116

Артур бледный, под глазами темные круги. Левый бок туго перебинтован — белая повязка проглядывает сквозь расстегнутую рубашку. Но он стоит на ногах, даже улыбается.

— Я бы умерла, если бы с тобой что-то случилось, — шепчу я.

В душе — так уж точно.

— Аналогично, малышка, аналогично… — Он осторожно притягивает меня к себе, прижимается губами к моим волосам. — Когда он держал нож у твоего лица… Я чуть с ума не сошел.

— Как ты? Тебя сильно ранили?

— Чуть бок поцарапал, скользнуло по мясу, — говорит он с наигранной беспечностью. — Заживет как на собаке.

А мне от этого его «скользнуло по мясу» снова хочется грохнуться в обморок. Какое там «поцарапал» — крови было столько…

— А как… как Шувалов? — спрашиваю, запинаясь. — Ты его не… не убил?

Артур морщится, будто вспоминает что-то неприятное:

— Голова у него чугунная, что ему сделается. Сотрясение мозга обеспечил, это да. Но живой.

— Фух, — выдыхаю с облегчением.

Очень не хотелось бы, чтобы Артура посадили из-за этого урода. А так от сердца отлегло — побил, но это в рамках самообороны. Тот вообще его ножом полоснул.

* * *

Наша с Артуром крошечная квартирка очень скоро набивается битком. Сюда поднимаются все: Арам, его родители, бабушка, сестра Каролина с детьми, врачи скорой помощи, угрюмые полицейские.

Сначала меня тщательно осматривает молодой врач с усталыми глазами. Светит в глаза маленьким фонариком, проверяет пульс, слушает сердечко малышей.

— С беременностью все в порядке, — заключает он, убирая стетоскоп. — Но желательно завтра показаться своему гинекологу. Стресс — штука непредсказуемая.

Когда врачи уходят, их место занимает суровый следователь лет пятидесяти с проницательным взглядом. Долго и методично допрашивает меня на кухне, записывая каждое слово в блокнот.

— Расскажите подробно, что происходило, — говорит он монотонно. — С самого начала.

И я рассказываю — в мучительных подробностях. Голос дрожит, когда вспоминаю самые страшные моменты. Подписываю заявление.

А потом, когда люди в форме наконец уходят, унося с собой атмосферу официальности и ужасов пережитого, мы с Ульяной Владимировной и бабушкой Артура Каролиной Ваановной принимаемся накрывать на стол.

Крутимся между гостиной и кухней, хотя время от времени вздрагиваем от возмущенных воплей Миграна Аветовича.

Он стоит на балконе, размахивая руками, и басит в телефон так, что, кажется, его слышно на соседних улицах:

— На мою невестку покушались! Мою невестку изнасиловать хотели, понимаешь?! Таких мразей сажать надо! Сажать по полной программе! — Пауза, во время которой слышно неразборчивое бормотание собеседника. — Список участников у следователя есть. Ты уж проследи лично, Михалыч! Еще канал у них организован был, где видео выкладывают, как девушек… Ну, сам понимаешь! Все прикрыть! И зачинщиков по всей строгости закона! Лично проследи, слышишь?!

По мере того как он говорит, я невольно улыбаюсь.

Теперь уж эти поганцы получат по заслугам. А то, что получат, не сомневаюсь, ведь Мигран Аветович слов на ветер не бросает.

Меж тем гостиная приобретает очень уютный вид, когда заканчиваем накрывать ужин.

Мысленно благодарю бога за то, что мы с Артуром не выбросили старый советский раскладной стол — тот самый коричневый, с кое-где облупившимся лаком. Пусть совсем неприглядный, да, но какая разница, за каким столом сидеть? Главное — с кем сидеть, верно?