Холодное пламя - Мари Милас Страница 116

— Да.

— Я страшно ненавижу эту женщину.

Так же, как и я ненавижу людей, которые причинили боль Лили. Безумное чувство защиты расцветает в сердце с каждым взглядом на девушку передо мной.

— А я не ненавижу ее. – Это звучит двусмысленно, поэтому продолжаю: – Когда Дейзи пришла и сбросила на меня бомбу, а потом скрылась в дымовой завесе, я погряз в чувстве вины. Она не хотела ребенка от меня? Она не была счастлива со мной? Казалось, что я делал все, чтобы мы доверяли друг другу. Помогали. Уважали, черт возьми. Но потом, спустя годы я понял, что Дейзи, возможно, никогда не видела во мне партнера, который пройдет с ней от точки А к точке Б. Возможно, мы всю жизнь шли рядом, параллельно, но совершенно разными дорогами. А я как последний глупец думал, что ее желания и мечты совпадают с моими.

Лили обхватывает мои щеки мокрыми руками, капельки воды скользят по шее, щекоча кожу.

— Ты просто не знал, что бывает иначе. Твои родители были и есть для тебя примером самой искренней, первой и чистой любви, пронесенной сквозь года. Они воспитали прекрасного мужчину, который равняется на них. Ты не был слеп к Дейзи, ты просто любил ее.

— Да, – киваю. – Любил.

Лили покусывает губы, будто сдерживает вопрос, который хочет вырваться.

— Спроси меня, – шепчу я и делаю шаг вперед. Спина Лили соприкасается со скалой, а между нашими телами почти не остается расстояния.

— А сейчас? Ты все еще любишь ее?

— Нет. – Я смотрю ей в глаза. Вокруг нас разливается почти магическое розовое свечение заката, но мы лишь частично погружаемся в него, потому что скрыты за завесой воды. – Давно нет. Каждый мой удар сердца – ответ на твою улыбку или слезы. Каждая моя мысль только о тебе, Лили Маршалл.

Возможно, этот закат насмехается надо мной, ведь я опять становлюсь влюбленным идиотом и вижу мир в розовых тонах. Но сейчас, стоя в «Таинственном сердце», я мечтаю, чтобы оно называлось озером «Желаний».

Ведь тогда бы я загадал Лили рядом со мной каждый день.

— Я тоже думаю только о тебе. О том, где бы я хотела быть с тобой, какую еду есть и какие цветы сажать. Под какую музыку танцевать для тебя и под каким углом бить в твой бок, чтобы ты не храпел по ночам.

Смеюсь и целую ее плечо. Нам пора вылезать из воды, потому что Лили уже вся в мурашках. Вода очень прохладная, и даже я уже не чувствую пальцев на ногах.

Мои губы прослеживают впадины на ее ключицах, а зубы цепляют тонкие бретельки розового купальника.  Грудь Лили начинает вздыматься от частого дыхания, натягивая мокрую ткань так, что она подчеркивает соски. Я провожу по ним большим пальцем, пробуждая дрожь в наших телах. Не от холода, а от резко нахлынувшего жара.

— О чем еще ты думаешь? – шепчу ей на ухо и сдвигаю чашку купальника в сторону.

— Что бы ты взял с собой на необитаемый остров? – Лили как всегда удивляет меня, но на этот раз не лишает дара речи, потому что я тут же отвечаю:

— Тебя.

Я целую ее так голодно и отчаянно, словно это последний раз, когда у меня есть шанс к ней прикоснуться. У нас еще есть три недели до ее отъезда, который, мы игнорируем, притворяясь, что к нам не приближается ураган.

Но я хочу проживать с ней каждый доступный нам день так полно и красочно, чтобы у меня остались хотя бы воспоминания. Воспоминания о каждом таком поцелуе.