Тёмный защитник - Ноа Хоуп Страница 116

— А я должен беспокоиться об этом? – парировал муж, и уголки его губ дрогнули. На долю секунды в его глазах мелькнуло что-то похожее на… веселье? – Ты же не думаешь, что я настолько глуп… чтобы не предусмотреть такую… очевидную возможность? Особенно после нашего… разговора.

— Нет. Я не собираюсь никуда уходить без тебя. Да и мне хватило прошлого опыта. – Я пожала плечами, усмехнувшись, вспоминая свою жалкую, неудачную попытку побега. – Даже если бы я хотела, это бессмысленно. Весь город принадлежит тебе и твоему брату.

Алессио вновь поймал мой взгляд, и в глазах мужа вспыхнуло нечто… непонятное. Тревога? Надежда? Или что-то другое, что я не могла расшифровать? Он наклонился, его губы задержались на моем лбу дольше, чем требовал простой прощальный жест. Я затаила дыхание, боясь пошевелиться, разрушить хрупкое мгновение близости.

— Я скоро вернусь, бабочка, – прошептал он и, не дожидаясь ответа, резко выпрямился и вышел, оставив после себя горьковато-сладкий аромат парфюма. Запах, который теперь всегда будет ассоциироваться у меня с опасностью и… жгучим, запретным желанием.

Выйдя на веранду, я полной грудью вдохнула влажный утренний воздух Венеции, пропитанный ароматами глициний и темной маслянистой воды каналов. Лучи солнца, пробиваясь сквозь утреннюю дымку, золотили купола церквей и отражались в глади каналов, но не могли прогнать гнетущую тревогу, которая сжимала сердце.

Пальцы дрожали, когда я набирала номер Микеле по памяти. Гладкая металлическая поверхность стала нестерпимо скользкой от выступившей на ладонях влаги. Сердце колотилось с бешеной скоростью, отсчитывая бесконечно долгие гудки. Каждый болезненным толчком отдавался в висках, напоминая о том, что я стою на краю пропасти.

Что я скажу ему? Что безнадежно влюбилась в похитителя? Что этот человек, которого он считает заклятым врагом, стал для меня… воздухом, которым я дышу, смыслом моего существования?

Мысль была слишком чудовищной, чтобы ее озвучить. Я страшилась реакции брата больше, чем гнева Алессио.

Спустя некоторое время в динамике послышался щелчок, и раздался голос Микеле. В нем не было ни капли тепла, ни привычной братской заботы. Только лед и… едва уловимое, но оттого еще более пугающее подозрение. Острая боль пронзила душу, оставив после себя зияющую пустоту.

— Де Лука. Говорите.

— Микеле… – еле слышно выдохнула я, сжимая телефон так сильно, что костяшки пальцев побелели. Горячие слезы солеными дорожками потекли по щекам, застилая мир расплывчатой пеленой.

— Марси? Это… правда ты? – В голосе прорвалась надежда, мгновенно сменившаяся волной такого мощного облегчения, что я физически ощутила ее, словно брат находился рядом и сжимал меня в объятиях. Микеле резко отдал кому-то приказ, повелительно, властно и жестко: – Вон! Все вон, живо! – Затем уже мягче и с хрипотцой обратился ко мне: – Прости… у меня была встреча с солдатами. Обсуждали… твои поиски.

Я нервно прокашлялась, чувствуя, как к горлу подкатывает тошнота.

— Да, брат, это я, – пробормотала я, изо всех сил стараясь говорить спокойно, хотя губы растягивались в нервной, дрожащей улыбке.

— Как ты? Ты… знаешь, где находишься? Тебе причинили… – затараторил Микеле, но на последнем вопросе затих, резко вдохнув.

Я слышала, как он тяжело сглотнул. Мне не нужно было продолжение, я и так понимала, что он хотел спросить.