Бойфренд в наследство - Линдси Левитт Страница 117

— Но его огромный отель будет мешать.

Донна покачала пальцем со свежим маникюром:

— Нет, если мы передвинем часовню. Мэнди, мы можем сделать из этого грандиозное шоу! Привлечь прессу, благотворительные фонды. И ты представь, какое это будет зрелище, когда строители поднимут нашу часовню, погрузят на платформу и повезут вместе с нами на новое место.

— Рядом с «Дворцом Цезаря»? – браслеты снова звякнули. – Ох, как мне нравятся мужчины в тогах…

— Что ты сказала? – спросил мистер Ноттинберг.

— Я сказала: «Мне нравятся мужчины в тогах»! – прокричала Мэнди и улыбнулась Донне: – Это ведь обойдется недешево, да?

— Да, но этой часовне почти восемьдесят лет, – добавила я. – Я не говорила вам, что изначально это был дом проповедника, и пары венчались в его приемной зале? Другой такой часовни в мире нет. Мы делаем вам уникальное предложение по инвестированию средств.

Смерив меня взглядом, Мэнди почесала нос:

— Мы подумаем над вашим предложением.

— Восемьдесят пять процентов! – проорал старец в ходунках.

— Это что? – решила уточнить Донна.

— Наша доля в предприятии – восемьдесят пять процентов. Мы погашаем остаток вашего кредита. Оплачиваем перемещение часовни на другое место. И получаем восемьдесят пять процентов.

— Восемьдесят пять процентов – и вы оплачиваете все издержки? – переспросил отец.

— Ты слишком долго думаешь, сынок. Я могу сказать и «девяносто».

Я прикусила щеку. Когда я услышала слово «инвесторы», я подумала, что они просто ссудят нам денег и будут чем-то вроде негласных компаньонов, но не будут активно участвовать в деле. А они нам дают пятнадцать процентов? Во что это может вылиться? Останется ли за нами право голоса при таком раскладе? Сможем ли мы на что-либо влиять? Мэнди уже вознамерилась избавиться от писсуаров. А мне они нравились, и было приятно сознавать, что они есть.

— Мы должны обсудить это со всей командой.

— Или мы передвинем здание, но откажемся от проведения свадебных церемоний. Откроем в нем тематический ресторан, – влезла с очередной идеей Мэнди. – Ой, да тут столько возможностей и вариантов! – браслеты одобрительно звякнули, когда она махнула нам рукой на прощание.

Закрыв за гостями дверь, Донна повернулась к нам:

— Ну? Что вы думаете? Я бывала в их доме. У Мэнди безукоризненный вкус. Она загорелась идеей приобрести участок около «Дворца Цезаря», но, по-моему, это безумие. А рядом с «Ривьерой» вполне реально. Владельцы этого отеля-казино хотят вдохнуть в него новую жизнь. Мы могли бы стать их знаковой достопримечательностью.

— Хорошо, что отец уже умер. – Папа явно упал духом.

— Не думаю, что нужно соглашаться, – сказала я.

— Но для нас это единственная надежда сохранить работу, – привела очередной довод Донна.

— Какую работу? Заправлять тут будет Мэнди, – возразила я.

— Уверен, что она поручит мне фотографировать ее собачек, – буркнул отец. – Женщинам такого типа нравятся собачьи портреты.

— Мы просто превратимся в их работников. И вообще… от этой сделки мы больше потеряем, чем приобретем, – заключила я, сидя в кресле рядом с отцом.

Я так старалась. Мы все старались. Столько усилий – и все напрасно.

— Но ты спасешь часовню.

— Я спасу здание. А может, и его не спасу, если Мэнди начнет реализовывать свои идеи.

Донна опустилась на парчовую софу: