Леди и повеса - Лоретта Чейз Страница 117

Но это не про него! Он пытается спасти ее от ее же глупости!

— Леди Шарлотта, мне кажется, что вы позволяете эмоциям возобладать над здравым смыслом, – произнес полковник.

— Я распрощалась со здравым смыслом, – ответила она. – За десять лет он не принес мне ничего, кроме горечи.

Он увидел, что она ускользает у него из рук после долгих месяцев, ушедших на то, чтобы заставить ее чувствовать себя легко и покойно рядом с ним, после долгих месяцев, когда он пытался заставить ее привыкнуть к нему.

Этого не должно было случиться. Она должна была увидеть, что он ее опора, что на него она может положиться. Он узнал ее тайну и ни единым вздохом ее не осудил. Он готов сделать, что угодно, чтобы лелеять и защищать ее. Он ее рыцарь в сияющих доспехах. Почему же она этого не видит?

Потому что у него на пути стоит Карсингтон.

— Леди Шарлотта, я слышал, что мистер Карсингтон провожал вас из церкви, – сказал полковник. – Вы думаете, что его намерения честны. Возможно. Ненадолго. И для кое-каких мужчин женитьба ничего не значит.

— Я рискну, – ответила Шарлотта.

— Ради бога, не глупите, – взмолился он. – Не рискуйте всем – своей честью, честью семьи, – чтобы бросить свою жизнь к ногам человека, который не будет вам опорой. Не совершайте ошибку, которую вы сделали в шестнадцать лет!

— Это другая ошибка, – ответила она. – Совершенно другая.

— Леди Шарлотта…

— Спасибо, что рассказали мне о сыне, – поблагодарила она.

Ее лошадь пустилась галопом.

Дариус сел на лошадь и собрался уже выехать в Олтринчем, когда в конюшню вошли два всадника – мужчина и женщина.

Леди Шарлотта и Том Дженкинс.

На Шарлотте был синий костюм для верховой езды, который показался Дариусу простым и практичным по сравнению с ее другими нарядами. Однако на ее шляпке весело развевались ленточки, шею украшал пышный кружевной воротник, а на непомерно длинные рукава с буфами были нашиты галуны. Галуны вились и спереди костюма рядом со шнуровкой на манер военного мундира.

Ее наряд представлял собой воплощение женского каприза. Однако когда она приблизилась, Дариус не увидел в ее манере держаться и намека на легкомысленность. Что-то случилось, и очень нехорошее.

Он поглядел на ее напряженное, бледное лицо.

— Что такое? – спросил он. – Что случилось?

Она оглянулась на Тома Дженкинса, который отошел в дальний угол двора.

— Пип, – проговорила она.

— Да, он сбежал, – ответил Дариус. – Но не беспокойтесь, он не мог далеко уйти.

— Он мой, – произнесла она. – Он мой, и…

Она умолкла и гулко сглотнула.

— Да-да, я так и полагал, – ответил он, жалея, что не может ее обнять. Сейчас это не только неосторожно, но и неразумно. Он переживал за нее, но эмоциями проблему не решишь. Нужно сохранить ясный ум. – Он чертовски дорого стоит. Вы не поверите, какую сумму Тайлеры за него запросили. Но деньги я найду, так что на этот счет не беспокойтесь.

— Тайлеры, – повторила она. – Господи боже. Деньги. Ученический договор. Вы сказали, что он сбежал. А полковник сказал… О господи, мы должны его найти.

— Шарлотта, да постарайтесь же успокоиться, – сказал он, протягивая ей платок. – Так что вам сказал полковник?

Она вытерла глаза и высморкалась.

— Полковник Моррель рассказал мне все о Пипе, – ответила она. – Он знает все: когда родился мой ребенок, где, какая семья его усыновила. Все. Но я знала. Даже до того, как полковник мне все рассказал, я знала, что Пип мой сын. Я не решилась бы разыскивать его или говорить с ним. Я боялась. Я же страшная трусиха, говорила я вам. Вся моя жизнь – сплошная ложь. Карточный домик. Если посмотрю правде в глаза и выскажу ее, то все разлетится на куски.