Заложница дьявола - Аделина Жемчужева Страница 118

— Эмир говорит что она бросила нас, — продолжал он, и в его голосе прозвучала горечь. — После всего, что произошло. После того, как отец сломал нас обоих, она назвала Эмира чудовищем и сбежала, оставив нас.

Я молчала, не зная, что сказать. Слова казались бессильными перед болью, которая звучала в его рассказе.

Я хотела спросить, как он сам справляется с этим, но слова застряли у меня в горле. Вместо этого я просто слушала, пытаясь понять, через что им пришлось пройти.

— Эмир не хочет, чтобы я её искал, — продолжил Аэрин. — Он говорит, что это бесполезно. Но я… я не могу смириться. Это неправильно. Она наша мать. Может быть, она пожалела о том, что сделала.

Он обернулся ко мне, его глаза блестели от сдерживаемых эмоций.

— Вы бы смогли её простить? Если бы были на моём месте?

Вопрос застал меня врасплох. Я опустила взгляд, размышляя над его словами. Простить? После всего, что она сделала? Я не знала.

— Возможно, — ответила я, стараясь не выдать своих мыслей. — Точно не знаю.

Я снова задумалась. Если Эмир пережил домашнее насилие со стороны отца, почему он сам воспроизводит это? Почему причинение боли приносит ему удовлетворение, как будто он повторяет его путь?

— Это не оправдывает его поступки, — сказала я, пытаясь разобраться в собственных чувствах. — Да, это ужасно. Но почему он сам стремится к такому отношению?

— Не знаю, но хочусказать что мой брат выбрал вас именно для этого, — неожиданно спокойно ответил Аэрин.

— Что? — я удивлённо уставилась на него. — Для чего?

— Он много лет искал девушку, которая будет ему противостоять. Которая будет его ненавидеть. Но никто не подходил. Все, кого он встречал, пугались его и покорно выполняли его приказы. А ему это быстро наскучивало. Он уже потерял надежду, пока не встретил вас — ту, которая делала всё, чтобы не понравиться ему.

Его слова заставили меня оцепенеть.

— Подожди, — голос дрогнул, но я продолжила. — Он что, женился на мне, чтобы издеваться надо мной?

— Да, — подтвердил Аэрин. — Ему это нравится. Это его забавляет. Чем больше вы сопротивляетесь, тем больше растёт его интерес.

— Он… он что, мазохист?

Аэрин медленно кивнул, будто это был не секрет, а очевидный факт.

Мой разум помутнел от услышанного. Я не могла поверить, что Аэрин говорит это так спокойно, словно это самая обычная вещь на свете. Его слова эхом отдавались в моей голове, заставляя пересмотреть всё, что я думала об Эмире. Я изначально это понимала, но сегодня убедилась.

— Вы это серьёзно? — спросила я, стараясь сохранить спокойствие.

— Да, — подтвердил Аэрин, не отводя взгляда. — Эмир привык к боли, как к части своей жизни. Для него это норма. Он думает, что любовь и ненависть — это одно и то же.

— Но это ненормально! — воскликнула я, не выдержав. — Это больно и неправильно. Разве ты не понимаешь, что он не просто издевается, он калечит меня!

Аэрин отвернулся, но я заметила, как напряглись его плечи.

— Я знаю, — сказал он тихо. — Но я не могу ничего изменить. Эмир не слушает никого, даже меня. Он думает, что таким образом он контролирует свою боль.

Я замолчала, чувствуя, как во мне растёт ярость. Всё, что я пыталась оправдать или объяснить в Эмире, внезапно обрело зловещий смысл. Его холодность, его насмешки, его стремление всегда быть сильнее — это всё была его попытка справиться с собственными демонами.