Плохая фанатка - Тесса Бейли Страница 118

— Не, – жизнерадостно отозвался Рен, тыкая в кнопки на кассе. – Вы сегодня последние игроки. Как пойдете на поле, я сразу домой.

Уэллс оскалился в фальшивой улыбке.

— Какая жалость.

Пацан кивнул, явно не заметив сарказма.

— Вам понадобится карт? Или сумку Джозефина потаскает?

Та расхохоталась.

— Понадобится, – огрызнулся Уэллс.

Рен просиял:

— Не перевелись еще рыцари на земле.

Несколько минут спустя, когда они загружали клюшки в карт, Джозефина подтолкнула Уэллса локтем.

— Ты же не обиделся?

Он мрачно на нее покосился.

— Я потому тебя и… – Она осеклась и быстро захлопнула рот. – Я потому тебя и простила, что тебе даже в голову не пришло спросить, не будет ли мне тяжело. Ну, не только поэтому, но в том числе, – в конце концов закончила она.

— Спасибо за напоминание, как я тебя разочаровал, – пробурчал Уэллс.

— Самую чуточку, – сказала она, скользнув кончиками пальцев по тыльной стороне его ладони.

Он чуть не поцеловал ее, но тут она взглянула куда-то ему за спину и быстро отпрянула.

— У нас гости.

Обернувшись, Уэллс прищурился и разглядел у клуба небольшую толпу людей с телефонами.

— Пацан назвал тебя Фанаткой, Джозефина… ты была права, – сказал он, сдерживая желание потереть грудь, потому что сердце кольнуло. – Они не понимают, насколько ты важна для меня в профессиональном плане. Вот спим мы вместе или нет – это интересно, а на заслуги твои им насрать. – Он гневно дернул ручку двери со стороны водителя. – Прошлому моему кедди никто прозвищ не придумывал. И в тайном романе нас не подозревали.

Джозефина села рядом, внимательно за ним наблюдая.

— Тебя это сильно задевает.

— Да. Дело не только в несправедливости. Просто… – Он с досадой ущипнул переносицу. – Мне все равно хочется на весь мир заявить, что ты только моя, Белль. Я вечно об этом думаю. Как варвар какой-то.

В ее взгляде светилось чистейшее понимание. Терпение. Ведь перед ним сидел ангел. Ангел, который не осуждал его за низменные желания.

— Да просто я тебе нравлюсь, – нагло заявила она.

— Нравишься? – кисло переспросил он.

Они обменялись многозначительными взглядами. Джозефина прекрасно знала, что Уэллс к ней испытывал. И открытая уязвимость во взгляде заставляла задуматься: не разделяет ли она эти чувства? Он очень надеялся.

«Боже, пожалуйста, пусть она полюбит меня в ответ».

Но ни он, ни она не спешили признавать это вслух. Слишком рано. Рано ведь, да?

Уэллс завел карт и подъехал к стартовой точке для первой лунки. Не нарушая тишины, они достали клюшки и вышли на поле, залитое золотистым светом клонящегося к горизонту солнца. Он уже и забыл, каким прекрасным бывает поле для гольфа; забыл, почему искал утешение в его тишине, когда был злым, всеми забытым подростком. А с Джозефиной – вновь вспомнил.

И сейчас она снова напомнила ему об этом, когда вышла на площадку и наклонилась, чтобы воткнуть в траву подставку для мяча. Порыв ветра задрал подол ее юбки, на мгновение открыв белые трусики, и Уэллс закусил щеку изнутри, чтобы подавить хриплый стон. В любой другой ситуации он не стал бы скрывать восторги по поводу задницы Джозефины, но после Фанатки – и ухмылок, которые сопровождали их по пути к полю, – решил придержать стон при себе.

Позже.

Он даст ей знать позже.

Во всех позах. Так, что она собьется со счета.