В Рождество звезды светят ярче - Софи Жомен Страница 118

Именно поэтому ей и указали на дверь! Как она могла этому помешать?

Она запрокидывает голову на подушку, закрывает глаза – и в следующую секунду подскакивает от звонка в дверь.

Она ставит чашку на столик. Кого еще черт принес? Воистину, эта ночь неисчерпаема на сюрпризы: она видит в дверном «глазке» искаженную линзой физиономию Александра Артмана.

Она неуверенно приоткрывает дверь.

— Что вы здесь делаете?

Ее бывший босс растрепан, рубашка распахнута на груди.

— Можно войти?

— Да, конечно… Как вы поднялись?

Она делает шаг в сторону, впуская его, и тут же спохватывается, что неудобно принимать его вот так, в пижаме. Она запахивает полы халата и ждет его ответа прямо здесь, в коридоре.

— Дождался, пока войдет кто-то еще. У вас есть кофе?

— Кофе? Сейчас есть только чай с грейпфрутом, я ничего не успела купить…

Он хмурится, пожимает плечами.

— Грейпфрут так грейпфрут, хорошее мочегонное.

— Хорошо. Посидите в гостиной, я сейчас.

Агата торопится на кухню с мыслью, что этот день никогда не кончится. Едва не роняет чашку, кое-как готовит настой. Поворачивается с подносом в руках – и чудом не врезается в Александра, стоящего у нее за спиной.

— О!..

— Я пришел просить прощения. Возвращайтесь.

Она таращит на него глаза.

— Куда?!

— В мою жизнь. В «Галерею».

— В вашу жизнь? – повторяет она, как глупый попугай.

— Да, в мою жизнь, Агата. Вы мне нужны.

Взгляд Алекса так напряжен, что ей трудно его выдерживать, она боится выронить поднос. Ей не помешала бы хотя бы капля хладнокровия!

— Но я…

— Я хочу, чтобы вы были рядом. Все время. Мы будем ругаться по двадцать раз на дню и позориться перед сотрудниками, которые будут заключать о нас пари, у Жанин и Максимилиана прибавится из-за нас седых волос, но я не шучу, я готов на этот риск, я буду терпеть ваш несносный характер каждый день на протяжении еще лет тридцати.

— Мой несносный характер? – обиженно переспрашивает она и ставит поднос на стол. – Да как вы смеете мне…

Она не успевает договорить, Алекс затыкает ей рот поцелуем, и он незабываем: огненный и при этом нежный, одуряющий, неожиданный! Оторвавшись от ее губ, он лукаво на нее смотрит.

— Штука в том, что поцеловать вас – единственный способ заставить умолкнуть. Придется прибегать к нему в случае необходимости, мадемуазель Мурано.

Она в изумлении качает головой, уставившись на него. Следующие слова вырываются у нее сами собой:

— Попробуйте еще разок, посмотрим, как это работает. Для пущей уверенности.

Алекс возражает с улыбкой:

— Пока что вы не говорите ничего неприятного.

— Если это необходимо, чтобы вас уговорить, то знайте, вы…

Работает! Ей не обязательно продолжать, да она и не смогла бы.

— Скажите «да»! – требует он между двумя поцелуями.

— Я хочу прибавку!

— Будем вам прибавка! – мычит он, сминая ее губы.

— Для меня и Жозефины.

— Все, чего захотите, – обещает он, скользя губами по ее шее.

Агата вся дрожит, но не забывает пользоваться моментом.

— Более гибкий рабочий график.

— Заметано. – Он целует ей мочку уха. – Но только потому, что полиция нашла украденное.

Агата отшатывается, расширив глаза.

— Да неужто?

— Представьте себе!

Агата хватается за горло и облегченно переводит дух. Может быть, это глупо, но к радости за «Галерею», которая не потеряет из-за нее 200 тысяч евро, примешивается мысль, что теперь между ней и Алексом не будет стоять ее вина. Оба они избавились от этого груза.