Твой номер один - Катя Саммер,Настя Орлова Страница 119

Путь в отель становится настоящим испытанием: я вынуждена демонстрировать безразличие не только моим надзирателям, но и Исабель, которая атакует меня звонками, а когда я дважды не беру трубку – сообщениями. Так что мне даже приходится перевести телефон в авиарежим, чтобы не доставала вопросами, на которые я пока сама не знаю ответов.

Что я собираюсь делать? Понятия не имею!

Люблю ли я Алекса? Я его ненавижу!

Хочу ли я увидеть его? Без комментариев.

Но если я думала, что в компании отца и Патрисии мне было плохо, то в гостиничном номере, когда я наконец-то остаюсь один на один со своими мыслями, воспоминаниями и этим чертовым интервью, все становится еще хуже.

Уже вечер. Я сегодня как проклятая пахала на тренировке, чтобы подойти в идеальной форме к Уимблдону и не вылететь в первом же круге. И я заслужила отдых. Но вместо того, чтобы спать, я брожу по номеру, как отчаявшийся лунатик, гоняю на репите интервью Алекса и кусаю ногти – от маникюра, который я сделала на днях, к утру не останется и следа. И во всем этом виноват только один человек!

Господи, как же я его ненавижу! И как же безумно я скучаю…

Видео его провокационного интервью открыло какую-то черную дыру в мой личный ад: три недели информационного вакуума выливаются в жадное поглощение всех новостей об Алексе. Я как будто вечность сидела на строгой диете, а теперь меня допустили к сладкому столу, и я не могу… просто не могу остановиться!

Матчи, короткие интервью после побед, пресс-конференции – я маниакально поглощаю каждую крупицу фото и видеоконтента, который мне удается найти в интернете. А его масса. С триумфом вернувшись в тур Алекс играючи породил новую волну внимания, обожания и сплетен. А после его признания про “особенную девушку” журналисты и фанаты просто сошли с ума. Всем хочется узнать, кто та таинственная незнакомка, что смогла приструнить дьявола… Даже смешно, что она сейчас ходит туда сюда по номеру с телефоном в руках и не знает броситься ли ей Де Вилю на шею или придушить его собственными руками.

Я ведь хотела быть сильной, независимой, взрослой. После унизительного проигрыша на Роллан-Гаррос хотела доказать себе, что теннис – все ещё важнее всего остального. Что я могу контролировать себя. Расставлять приоритеты. На деле же – три недели вдали от социума с ракеткой в руке и все еще никакой надежды на то, что меня можно откатить к заводским настройкам, которые мастерски сломал Алекс Де Виль.

Промаявшись всю ночь, я забываюсь коротким беспокойным сном, когда за окном уже светает. А просыпаюсь к обеду, впервые за три недели нарушив четкий режим отдыха и тренировок. И ведь снова из-за Алекса, хотя его даже нет рядом!

— Ты в порядке? – интересуется отец, когда я, одетая в спортивную форму и новенькие кроссовки Lacoste с моими инициалами, спускаюсь в вестибюль отеля, чтобы поехать на корт. – Патрисия сказала, что ты плохо спала.

— Бессонница, – отвечаю воинственно. – Я подумала, что могу позволить себе один день проспать.

— Никто не говорит, что не можешь, – отвечает отец, разглядывая меня со скептическим прищуром. – Но до Уимблдона всего неделя. Думаю, мы оба не хотим повторения того, что случилось в Париже…

— Я знаю, что до него неделя! – взрываюсь я. – И того, что случилось в Париже больше не повторится! Мы можем сменить тему?