До встречи в Дубае - Виктория Короткова Страница 119

Когда его губы нашли мои, мне казалось, что мы исчезли из общего пространства и времени, и позволила ему полностью поглотить мою волю. Я бы позволила ему сделать со мной все, чего бы он не попросил, чего бы он не захотел, но меня отрезвила мысль о дочери. Она могла стоять совсем одна в коридоре и ждать, пока мама получит немного удовольствия. Она могла стоять и прямо за спинами, ведь мы были так заняты, что могли не услышать открывающуюся дверь.

Я первая прервала поцелуй, чтобы вернуть нас в реальность, и оглядела комнату. Нас все еще было двое. Но на всей арене включили свет, и уборщики уже сновали между рядами. Нам пора было расставаться. Я достала салфетку и стала протирать его рот, стирая следы красной помады, и затем проделала то же самое себе.

— Мы здесь еще три дня, — он поспешил сказать, прежде чем мы достигнем двери. — Мне бы хотелось встретиться еще.

— У тебя тот же номер? — неожиданно я вспомнила, что все это время его номер был у меня записан, но ни один из нас не смел вмешиваться в ту часть жизни, что проходила вне этого города.

— Да. Теперь ты можешь писать мне в любое время, по любому поводу, — будто прочитав мои мысли, разрешил он. — Мне бы очень этого хотелось. Мне бы очень это помогло, пока я связан обязательствами.

— Я бы снова хотела съездить в пустыню, — предложила я.

— Не вижу никаких проблем, — тут же согласился он.

— Только в этот раз предлагаю взять переводчика, — улыбнулась я. — Я хочу знать, что происходит.

— Обязательно найдем, — мгновенно отреагировал он. Он смотрел в глаза, и теперь я поняла, как выгляжу, когда растворяюсь во взгляде любимого. Его не было со мной сейчас — только физическая оболочка. Он утопал в болотах моих глаз, стараясь остаться там навсегда и не возвращаться в ту реальность, которую создал по ошибке.

И пока он отсутствовал, я позволила себе мысль, что он станет вдовцом и мы будем на равных. Разница в возрасте тут же исчезнет, как только мы, две сломанные половинки, объединимся одним несчастьем. Мне даже показалось, что это может сработать для прессы и мира. Фанаты смогут понять, как пересеклись две несчастные судьбы, чтобы поддержать друг друга в будущем, ведь никто так хорошо не поймет, как люди, прошедшие через похожие невзгоды. А там отходим траур и сможем построить нашу семью, сможем открыто улыбаться и радоваться жизни.

В мечтах я не заметила, как улыбнулась, и это удивило его. Он тут же вышел из ступора и спросил:

— Ох, твоя улыбка — это то, чего мне так не хватало. Но что тебя так порадовало?

— Все у нас будет хорошо. И мы обязательно будем счастливы. А пока каждый восстановит свою жизнь из руин прошлой. Да?

Он кивнул.

— Я, честно, разучился радоваться жизни. Я вообще решил, что мне уже не судьба, я перестал верить звездам, но они вновь сошлись, чтобы вернуть меня к жизни. Ты ведь не слушала наши песни?

Я покрутила головой и подтвердила его догадки.

— Я так и думал. Хотя ты обещала.

— Я знаю. Но не могла заставить себя вновь услышать твой голос. Особенно в последние месяцы. Мне очень хочется рассказать тебе обо всем, о чем я молчала все это время. О детстве, о юношестве, о неудачных отношениях, о славной студенческой жизни, о мечтах и мыслях. Теперь я могу. Теперь совсем не страшно. И с удовольствием послушаю твою историю. Не эти пересказы из третьих уст от фанатов. Не эти обрывки в интервью. А от первого лица. Глаза в глаза.