Монолог фармацевта. Книга 1 - Хюганацу Страница 119

Евнух, красивый как небесная дева, и наложница, прекрасная как юноша. Оба разные, но в чем-то неуловимо схожи…

«Ах вот оно что!» – осенило ее.

Прошлой ночью госпожа Адо напомнила Маомао господина Дзинси. Вспомнив ее облик, та на миг задумалась: а что, если бы шуфэй заняла место лучезарного евнуха? Но мысль была нелепой, не стоило и развивать.

В образе госпожи Адо, величественной и полной даже некоего чувства свершения, при всем желании нельзя было углядеть жалкой женщины, изгнанной из дворца императорских жен. Голова поднята высоко, плечи расправлены – вся она будто бы говорила, что исполнила свой долг и гордится этим.

Ни с того ни с сего в голову Маомао закралась еще одна безумная мысль. С чего бы наложнице держаться гордо, если она, в сущности, не исполнила свой долг?

«А когда мой сын пропал…» – вспомнились ей слова наложницы Адо, сказанные прошлым вечером.

«Почему „пропал“? – спросила себя Маомао. – Почему не „умер“?»

Складывалось впечатление, что наложница надеется, что он жив и здравствует.

Госпожа Адо более не могла понести, поскольку, к несчастью, ее прошлые роды совпали с родами вдовствующей императрицы. Если сын наложницы и сын императрицы и вправду родились в одно и то же время, то и выглядеть должны были почти одинаково – все-таки младенцы, даром что приходятся друг другу дядей и племянником.

«А что, если ее сына и наследника предыдущего императора подменили?» – предположила Маомао.

Наложница Адо, должно быть, еще во время родов нутром чувствовала, кого из двух детей будут растить с благоговением. Ведь она не более чем дочь кормилицы, а дитя, рожденное императрицей, во всех отношениях драгоценно. Возможно, родив сына, наложница Адо была так плоха, что с трудом понимала, как поступить лучше. Но если ее ребенок, несмотря на все сложности, выжил, не это ли главное счастье для госпожи Адо?

Если подмену обнаружили много позже, да еще и после смерти настоящего брата нынешнего императора, тогда понятно, почему отец Маомао не только был сослан, но и понес телесные увечья за то, что не уследил за детьми. И в таком случае очевидно, почему «брат» нынешнего императора занимает скромное положение при дворе и почему госпожу Адо оставили на должности шуфэй.

«Куда меня понесло?..» – одернула себя Маомао, подивившись, сколь разыгралось ее воображение.

Чтобы отогнать досужие домыслы, она помотала головой. Все это показалось ей несусветной глупостью, какая разве что во сне привидится. Даже троица дев-чиновников Нефритового дворца не стала бы разгонять скуку такими сплетнями.

«Что ж, смотреть больше не на что», – уже решила Маомао и, развернувшись, заторопилась назад, в Нефритовый дворец, как вдруг случилось нечто неожиданное.

Ей навстречу кто-то бежал со всех ног, и вскоре стало ясно, что это юная, с еще детским личиком, наложница Лишу. Не замечая на своем пути Маомао, она что есть мочи бросилась к главным вратам. Следом за ней, задыхаясь, кое-как ковыляла отведчица, которую Маомао видела на пиру. Много дальше от них едва тащилась толпа остальных личных прислужниц, и все они шли с таким видом, будто им все опостылело.

«А у них все по-прежнему…» – заметила Маомао.

Помочь несчастной наложнице Лишу она ничем не могла. В этом «цветнике» не выжить, если не укрепить узы с ближайшим окружением. Но теперь бедная девочка хотя бы не одна, что уже неплохо.