Дровосек для Наташи - Айя Субботина Страница 12

— Слышу вас, «Радио Белочка», — голос Валерия звучит тише, чем обычно. На заднем плане нет шума генератора, только какой-то далекий, протяжный свист ветра. Нет, нужно ему все-таки связать шапку! — Понял, принял. Спасибо за голос. Здесь, знаешь ли, камни не разговаривают.

Я слушаю это сообщение три раза.

А на четвертый прижимаю телефон к щеке. У него такой голос… как будто гладит меня по волосам своей здоровенной ручищей. И как будто уже не грубый совсем, а немного уставший, хотя еще только полдень. И немножко, капельку — нежный? Или это я уже себе придумала?

Он же бородатый, Наташа. Ну будь серьезной! И ты ему — до пупка не допрыгнешь, какие уж тут… нежности.

Но шапку я ему все-таки вяжу, держа в уме, что все равно никогда не отдам.

Теперь я пишу ему подкасты практически каждый день.

Август приходит дождливый, Валерий сообщает, что задержится больше чем на месяц. Может быть, даже и до сентября — не говорит напрямую, но по напряжению, которое иногда проскальзывает в его голосовых сообщениях, понимаю, что что-то там у него не складывается. Знаю, что по его замерам будут стоить большой мост — настоящий, железнодорожный через горы, что это важный государственный проект, а Валерий — перфекционист, и у него все всегда — циферка к циферке.

Так что теперь я пишу ему подкасты практически каждый вечер.

Сначала переживала, что Валерий — имя-то какое красивой — как песня — будет смеяться или попросит на выход с этой ерундой, но он слушает и всегда благодарит, а в последнее время отвечает — длинными сообщениями, иногда по целой минуте.

Я рассказываю ему истории про то, что один белый кот обнаружил — если сидеть возле холодильника со скорбным видом, одна учительница младших классов обязательно ломается на третьей минуте и дает котлетку — специальную, кошачью, с овощами и кроликом, между прочим, потому что от куриного мяса Виски тошнит!

Когда Снежный человек присылает мне селфи — кажется, зарос бородой уже почти до самых глаз — я пишу ему, что он похож на агента под прикрытием и немножко — на моего прадедушку.

А потом все-таки сдаюсь и пишу, что связала ему шапку и шарф — чтобы не замерзал и не пришлось отращивать на лице вот этот мох. Справедливости ради — ничего такого в его бороде вроде не заметно, косматая немного, но чистая.

Я читаю свою строчки — и хочется прям саму себя за косу дернуть, чтоб мозги на место встали. Ну какая шапка и шарф, Наташа? Какая борода?!

Но ответ приходит быстрее, чем я успеваю нажать «удалить у всех».

— Борода — это чтобы медведи принимали за своего, Белочка. — В его голосе слышна улыбка. Я прямо вижу, как он там, в своих горах, щурился, пока записывал это сообщение. — Спасибо за шапку и шарф, за подкасты про кактусы и котлеты. Серьезно. Это… странно. Но я ловлю себя на том, что жду вечер только ради этого.

В животе у меня расцветает целое поле одуванчиков — вот так сходу.

А еще через пару дней, когда я уже вовсю готовлюсь к предстоящей первосентябрьской линейке, Валерий присылает видео — первое за почти что два месяца наших переписок. Так он мне шлет красивые виды с гор, или на небо ночью — я это потом ставлю на заставку в телефоне, до следующей фотографии. Но сегодня прислал целое видео — и даже почти что с собой!

— Нашел на склоне, — это он про маленький пронзительно-синий цветок, лежащий как будто на камнях, где и трава не растет. Рядом кладет свою раскрытую ладонь, чтобы показать, насколько цветок на самом деле крохотный. А я все смотрю и смотрю на эту его руку — в складках грязь собралась, мозоли натертые, а все равно — так и тянет щекой потереться. Дура ты, Наташа! — Названия не знаю. Но он такой же упрямый, как твои спасенные кактусы. Вырос прямо из камня. Подумал, тебе понравится.