Бывшие. Врачебная ошибка - Дина Павлова Страница 12

— Не понимаю что тут можно обсуждать.

— Я не хочу чтобы ты… – откашливаюсь, – Чтобы вы тормозили мою карьеру.

— Твою что? – усмехается и садится на краешек стола.

— Карьеру. Я не собираюсь ничего доказывать и объяснять. Приятно жить в своих иллюзиях – живите. Но я в ваших иллюзиях жить не собираюсь. И терпеть к себе пренебрежительное отношение тоже.

— Очень похоже на ультиматум. Но ты продолжай, очень интересно тебя слушать. Что ты там еще не согласна делать?

— Вы все услышали.

— У меня один вопрос: а с этим, с Арменом Вахтанговичем у тебя деловые отношения, или… – Дима замолкает, а у меня аж глаза на лоб лезут.

— Ну конечно же любовные. Я обожаю мужчин постарше. Они, знаешь, как хорошее вино, чем дальше, тем крепче и ароматнее, – я говорю это на полном серьезе, даже не улыбаясь, а Дима смотрит на меня и, видимо, не может понять, я правда так считаю или издеваюсь над ним. – И чтобы твоя фантазия не мешала работе, я делаю тебе офигенный подарок.

— Какой подарок? – хмурится.

— А вот этот, – достаю из папки свое заявление по собственному и протягиваю ему, – Подписывай.

Глава 8. Марта

— Я не понял. Это что? – смотрит на меня с таким видом, что, ей-богу, хочется спрятаться. Злой как черт. А мне и страшно, и смешно почему-то.

— Ты читать разучился? Или не способен понимать прочитанное? – не свожу глаз с Димы. Ну да, мы все-таки перешли на «ты». Стоит, задрав подбородок, стараясь продемонстрировать что держит ситуацию под контролем!

— Я сам решаю кто и когда будет уволен, – наконец дает оценку заявлению. Я подозревала, что он так и ответит. Не станет подписывать. Потому что иначе никакого цирка не получится.

Но если бы он подписал, я бы с удовольствием уволилась. Что может быть лучше оставшейся в целости и сохранности нервной системы?

— Ты плохо понимаешь суть своей должности, – вежливо сообщаю.

— Это как понимать? – вскидывает брови.

— А так, – развожу руками, – Ты не барин, и крепостное право отменили в тысяча восемьсот шестьдесят первом году. Ну, тот период, когда можно было продать крестьян, купить их, он уже канул в лету… А сейчас на дворе двадцать первый век. И ты как главврач обязан действовать в рамках Трудового Кодекса.

— Какая ты умная. Я восхищен. Особенно мне нравится твой шедевр, – он снова пробегает глазами по заявлению, и… Разрывает его на мелкие кусочки, после чего кидает в мусорное ведро. – Ты слишком чувствительная. Или трусливая.

— Это не трусость, а здравомыслие. Какой мне смысл работать под началом человека, который будет делать все возможное, чтобы мне навредить?

— Сказочница, – искусственно смеется и, сделав несколько шагов по кабинету, приближается ко мне. Он стоит слишком близко, не так, как должен стоять руководитель. Я невольно делаю шаг назад.

— Не лезь в мое личное пространство.

— Марта, зайка моя, давай ты не будешь придумывать разные небылицы. То в личное пространство лезу, то ущемляю. Еще и работорговцем меня заделала. Даже странно, раньше ты не была склонна к театральщине… – пожимает плечами, – Ты много про себя думаешь и излишне накручиваешь.

Раздражается все больше. Но мне плевать.

— Я хочу знать, в случае, если я все-таки останусь здесь, как будут развиваться наши профессиональные взаимоотношения. Потому что я хирург, и хирург с идеальной репутацией, – несмотря на то, что меня бросает в жар до сих пор от одного взгляда Димы, я стараюсь общаться по-деловому, чтобы он не решил, что я могу дать слабину. Ведь меня никто не кормит. Ни меня, ни Вову. И только от моих профессиональных навыков и карьеры зависит, как мы дальше будем.