Бывшие. Врачебная Тайна - Маргарита Дюжева Страница 12

В голове разлад, в груди грохот и землетрясение. Персональный хард-рок концерт только для меня одной.

Зачем мне это? Я не хочу.

Пока бледно-зеленая Юля пропадает в кабинете рентгенолога, я мечусь в крошечном закутке перед дверью. От одной стены до другой, заламывая руки и вздрагивая от каждого звука.

Мне кажется, чужой взгляд преследует меня, забивается под кожу, оставляя за собой выжженную пустыню.

Я все еще не могу поверить, не могу принять.

Какова вообще вероятность отправиться на концерт за двести километров от дома и угодить в тот самый травмпункт, в то самое время, когда там работает бывший парень и по совместительству равнодушная сволочь, папаша года, который, не моргнув глазом, отказался от собственной дочери.

Да я просто гребаный победитель по жизни!

Если бы не было так обидно и так больно я бы непременно рассмеялась над каверзой, подкинутой судьбой.

Это же надо… Вольтов, мать твою, Арсений Валерьевич

Золотой мальчик, брильянтовая сволочь и просто мерзавец!

Интересно, как его занесло в городской травмпункт? Перспективы-то были ого-го-го. Или все просрал? Не удивлюсь.

В голове такой сумбур, что даже позлорадствовать не могу нормально. Сбивает стук собственных зубов.

Надо уходить отсюда. Хватать Юльку и бежать без оглядки. Возвращаться обратно в свою дыру и носа оттуда не показывать.

— Все так же развлекаешься, Васильева? — раздается за спиной.

Я подскакиваю и, взвизгнув, зажимаю себе рот руками.

Он все-таки пожаловал. И в том закутке, где прятался кабинет рентгенолога, внезапно становится совсем темно и тесно.

— Не твое дело, Вольтов.

— Я и не претендую, — усмехается он, но глаза остаются серьезными.

У меня пересыхает во рту. Он пришел за мной, ко мне…

— Просто хотел спросить, как дела. Проявить вежливость.

— Не стоило, — я прячу ладони за спину, чтобы Арс не увидел, как они трясутся.

— Согласен.

Его голос убивает равнодушием, и в тоже время пронзает насквозь.

Он чужой, от нас прежних уже давно ничего не осталось, но у меня почему-то по-прежнему болит в груди.

— Почему не вернулась в универ? — интересует как бы между прочим, и его взгляд снова цепляется за короткий блестящий подол и мои голые коленки.

— Бюджетное место потеряла, — зачем-то начинаю оправдываться, — на платное не было денег.

— Да неужели.

Он хмыкает, то ли намекая на ту свою подачку, то ли на что-то еще. И мне до жути хочется съездить по холеной физиономии. За все «хорошее», что было в прошлом, и за то, что сейчас как ни в чем не бывало стоит напротив меня и не испытывает ни вины, ни уколов совести. Ему плевать. А я едва дышу от обиды, потому что не простила его. И не прощу никогда!

— Представь себе, — отворачиваюсь, всем своим видом показывая, что разговор окончен, только Вольтов почему-то не уходит, а продолжает стоять рядом, воруя мой кислород.

Когда-то я дурела от его присутствия и балдела от этого. Сейчас снова дурею, только радости нет, наоборот злюсь и с каждой секундой становлюсь все больше похожа на ежиху, растопырившую иглы.

— И чем же ты занимаешься? Кроме шляний по концертам?

Кроме шляний по концертам?

От обиды у меня перехватывает дыхание.

Шляний по концертам…

Я пашу на работе, потом бегу в сад за ЕГО ребенком, потом домой, где ничего не готово и где снова нужно пахать и терпеть придирки матери, а он стоит передо мной весь такой загорелый и довольный жизнью и говорит о том, что я шляюсь?