Спаси сердце короля - Фэя Моран Страница 120

— Никто не имеет права трогать её. Я владею ею всецело.

Итальянец усмехается. Его жена с интересом вглядывается в моё лицо. А Гелдофы пока выглядят безучастно: даже Логан, который пытался клеиться ко мне, когда я была у них «в гостях» и навещала маму с Диланом.

— Что ж, согласен, – кивает Ровере и отпивает немного виски из стакана, стоящего перед ним. – Итак, вернёмся к делу. Аластер поведал мне о вашем отказе ему в предложении. Ну что? Ваш отец был бы вами горд… хотя вряд ли. Он умел играть куда лучше, чем вы.

Гай, невозмутимо посмотрев на Аластера, отвечает:

— Мой отец научил меня распознавать слабости противников. А ваши, господа, очевидны. Ваши предложения скучны. Ирландцы предлагают мне раздел, как будто Англия – пирог, который нужно поделить. Вы недооцениваете меня. И недооцениваете мой потенциал.

— Как вы могли о таком подумать? – с явным сарказмом произносит итальянец. – Я никогда не сомневался в вашем потенциале. Хотя, может, чуточку жалости к вам имеется.

— Вы пришли вымаливать у меня согласие вместе со своими дружками в лице ирландцев. По-моему, это не я жалок. Скажите спасибо, что я не велю вам пасть передо мной на колени. Мой отец любил прибегать к этому способу при переговорах. Вы, наверное, даже слышали о том, что он стрелял в колени, чтобы заставить людей перед ним падать.

Наконец ухмылочка с лица Ровере сползает. Это почему-то дарит мне невероятное удовольствие. Он слишком много о себе возомнил.

Гай делает паузу, позволяя своим словам повиснуть в воздухе, а потом продолжает:

— В любом случае я согласился на эту встречу не для того, чтобы просто отдать вам то, что вы просите. Я предлагаю союз.

Ровере выглядит теперь заинтересованным. Былой надменности на лице и не осталось.

— Триумвират, – говорит Гай. – Мы – британцы, ирландцы и итальянцы – объединяемся. Вместе мы контролируем не только Англию, но и всю Европу.

Это становится таким шокирующим заявлением, что и Ровере, и Гелдоф переглядываются, подняв брови до складок на лбах. Ещё бы чуть-чуть – и их челюсти с громким стуком ударились бы об пол. Я удивляюсь не меньше. Не знаю, как дела обстоят между британцами и итальянцами, но что касается ирландцев – об их вражде с «Могильными картами» мне слишком хорошо известно. Их преступная деятельность смешалась с политическими взглядами, и ненависть друг к другу только крепчала. Всё было настолько плохо, что меня сделали женой Гая в качестве мести ирландцам. Вот насколько эта вражда громадна. А Гай сейчас одним предложением как будто бы обнулил решения своих предков и решил полностью перевернуть всю историю этих мафий. Как бы, интересно, на это отреагировал Вистан? Думаю, в восторге бы он точно не был.

Я смотрю на Аластера, пытаюсь уловить, что он будет делать дальше. В случае их согласия, получается, от меня больше не потребуется никакой помощи. Отпустят ли меня с родителями? Будет ли предложение Аластера иметь силу после такого?

Ровере смеётся:

— Полагаю, вы шутите?

Аластер в свою очередь фыркает, и в его голосе я улавливаю нотки возмущения, когда он, позволяя себе неуважительный тон, говорит:

— Вы, кажется, слишком наивны.

Гай, не реагируя на его скепсис, продолжает:

— Ошибаетесь. Я не наивен, а прагматичен. Вражда – это расточительство ресурсов. Вместе мы можем заработать гораздо больше, чем по отдельности. Я предлагаю новый порядок. Новый баланс сил. Итальянцы получат доступ к рынкам, которые им недоступны. Я – к ресурсам. Ирландцы – ко всем этим восхитительным зелёным полям. Вы можете продолжать играть по старым правилам, или… вы можете сыграть в мою игру. На моих условиях. Мои условия: равное партнёрство. Равное распределение прибыли. И абсолютное уважение.