Это все монтаж - Лори Девор Страница 120

— Ты сама не своя, Жак, – говорит он минуту спустя. Я смотрю на него, краснея. – Скажи, все это делает тебя счастливой?

Я сглатываю всю правду, которую хотела бы ему рассказать. Потому что я выжата до последней капли, потому что они все здесь, а я всегда выжата.

— Думаю, я могла бы стать счастливой, – отвечаю, – это моя дорога обратно в Нью-Йорк.

— Не уверен, что телешоу может так легко тебя изменить, – говорит он. – Ты никогда не даешь себе передышки. Подумаешь, не писала давно. Ничего страшного. Нет ничего плохого в том, чтобы вернуться домой.

— Что ты рассказал Маркусу? Обо мне?

Остин еще сильнее откидывается на столешницу. На его губах играет легкая улыбка.

— Я рассказал ему ту историю про свой аппендицит. Помнишь? Эйлин училась за границей, а родители тогда уехали в отпуск. Я рассказал ему, что ты всю ночь провела у моей постели в больнице. Рассказал, что ты из таких людей.

Я чувствую, что вот-вот расплачусь, и сдерживаю слезы. Это не постановка, мы не играем на камеру, но мы все еще не одни.

— И что сказал Маркус?

Остин щурится, изображая, как выглядит Маркус, когда притворяется искренним. Выходит у него так себе.

— Он любит тебя за это.

Я смеюсь.

— Прекрати, – говорю в ответ на его явное передразнивание. – На самом деле на шоу я многое о себе узнала. – Это, по крайней мере, правда. – Там все недостатки на виду, и примерно тридцать человек с радостью тебе все про них расскажут.

— Звучит кошмарно, – говорит Остин.

Смотрю на него.

— Так и было.

— Значит, это твой выбор? – спрашивает он. – Маркус.

Закрываю глаза и делаю глубокий вдох.

— Возможно.

Еще одна причина для моей публичной казни, когда шоу закончится.

Час спустя мы наконец-то, слава богу, сворачиваем этот балаган. Мои родные сидят в гостиной, и я чувствую, как утекает мое время. Я исчезаю.

Эйлин куда более расслаблена, чем в начале съемок, и познает тот же урок об алкоголе и «Единственной», что и я.

Она говорит не задумываясь:

— Давай, Маркус, расскажи нам, что тебе больше всего нравится в Жак?

Он кажется заметно выбитым из колеи от ее слов. Несколько секунд он смотрит на меня, и мы все видим, как вращаются шестеренки у него в голове.

— Она просто такая… – начинает он, все еще улыбаясь своей пустой улыбочкой, – с ней легко общаться, как будто она одна из парней. И она такая красивая.

Генри усмехается, и мы все удивленно поворачиваемся к нему. Мои глаза широко раскрываются.

— Это все? – спрашивает он. – Ни слова о том, что она невероятно умна? О ее язвительном чувстве юмора? О том, что она совершенно точно самая интересная из всех участниц?

Маркус восторженно смеется.

— О, ты теперь и на камеру хочешь, да? – мило спрашивает он у Генри. – Может, на свидание ее еще позовешь?

Эйлин так высоко поднимает брови, что они почти скрываются в ее волосах. Мама и папа переводят взгляд с Генри на Маркуса и на меня. Черт.

Генри несколько секунд с вызовом смотрит прямо в ошеломленные глаза Маркуса, а потом говорит:

— Хорошо. Думаю, здесь мы закончили. Извините, мне нужно отлучиться.

Съемочная группа начинает собираться, а я как можно ненавязчивее поднимаюсь и следую за ним. После такой демонстрации, кажется, невозможно спрятаться. Генри стоит в темном коридоре, уткнувшись лбом в стену.

— Первое правило бойцовского клуба: никогда не выпивай с моим отцом, – говорю я. – Ты все еще пьяный?