Твой номер один - Катя Саммер,Настя Орлова Страница 121

— Если твоя личная жизнь напрямую влияет на, как ты метко выразился, «цирк с брендами и прессой» – это как раз мое дело.

Я залпом допиваю стакан зеленого смузи и, не удостоив Артура ответом, встаю из-за стола. Через полчаса мне надо ехать на стадион, где состоится мой первый финал за последние полгода. Это отличный шанс набрать рейтинговые очки и в преддверии Уимблдона показать всем, что меня рано списывать со счетов. К тому же, меня уже ждут Фабрис и Антонио. Я, черт возьми, не могу позволить себе обсуждать Филатову с менеджером, который со вчерашней пресс-конференции ведет себя как обиженный ребенок, от которого взрослый спрятал конфету.

Час с небольшим проходит в суете – я собираю сумку на матч, потом жду трансфер, еду на стадион в сопровождении моего тренера по физподготовке. По лицу и характерному прищуру глаз видно, что у Фабриса тоже зудит в одном месте от желания узнать побольше о таинственной музе, благодаря которой во мне произошли чудесные изменения. Но он, в отличие от Артура, лучше знает, когда стоит промолчать.

На стадионе меня встречают как диковинное животное: журналисты и блогеры выкрикивают вопросы, тычут в лицо микрофоны, телефоны и камеры. Весь этот ажиотаж уже просто достал, но я знал, что так будет. Знал и был готов, потому что ради Филатовой я могу перетерпеть повышенное внимание к своей персоне. Рано или поздно все утихнет. Просто надо подождать. Желательно ждать в комфорте – с Аней в моих объятиях или хотя бы на телефоне.

Ближе ко входу на стадион толпа рассасывается, потому что аккредитация для прохода в подтрибунные помещения есть только у оператора ATP. Он пасет меня до раздевалки, но там я прошу оставить меня в покое. Тот, поджав губы, кивает и ретируется, а я, наконец-то, могу выдохнуть.

Фабрис и присоединившийся к нему Антонио тоже с радостью избавляются от повышенного внимания к своим персонам. Могу представить, как за прошедшие сутки их задолбали вопросами. Ну и пусть. Побудут в моей шкуре, поймут, каково мне, а то только прикалываются над моей популярностью у писак из таблоидов.

После хорошей разминки и растяжки в зале, во время которой мы с командой обсуждаем план на матч, и Антонио делает несколько важных замечаний по игре соперника, я объявляю небольшой перерыв и иду в туалет в мужской раздевалке. Прокручиваю в голове все, о чем говорили с тренером, а параллельно (и, к сожалению, безуспешно) пытаюсь игнорировать навязчивые мысли о Филатовой, атакующие меня даже в такой важный для меня как для теннисиста-профессионала момент.

Но не дохожу до туалета всего пару шагов. Потому что замечаю знакомую фигуру в белом. Чуть дальше по коридору. И даже не сразу реагирую на нее: кажется, что это продолжение одной из моих безумных фантазий, которая рисует мне Филатову во всех подробностях. Вот только… Длинные ноги, короткая юбка и тугая светлая коса. Аня в принципе не может быть здесь, но это действительно она. Стоит и смотрит на меня в упор своими огромными глазами с таким выражением, будто хочет испепелить.

Вот этот взгляд ни одна фантазия не повторит!

Оглушающий поток эмоций с размаху хлещет меня наотмашь, а затем подхватывает, как полноводная река, и несет вперед, сметая все на своем пути. В груди распирает, уши закладывает, я не могу дышать. Не осознаю, как сокращаю расстояние между нами. Один щелчок пальцами – я рядом с Аней, потому что быть вдали в этот момент становится физически невыносимо. Еще сложнее держать себя в руках и не накинуться на нее, как оголодавшее животное. Поэтому с минуту я просто смотрю… Да нет, впитываю, глотаю в себя всю ее: мелкие веснушки на носу, чуть выгоревшие на солнце кончики ресниц, высокие скулы, хмурые брови и недовольно поджатые губы…