Жестокий развод - Ария Тес Страница 121

Он оборачивается перед самой дверью. Сначала смотрит на Олега, потом на Артема, потом на меня. На его губах слабая улыбка, но в глазах боль. Кажется, он думает о том же самом…

Я делаю непроизвольный шаг вперед, а он проворачивает замок.

Через мгновение все закончится, да? Весь мир снова разлетится на части?…Я была так беспечна и совсем забыла про топор, который все еще висит над нашими головами…

Сердце глухо и быстро стучит где-то в горле. Пальцы немеют. Я стою, смотрю в его огромную спину и не понимаю, что происходит. А потом слышу…

— Ты еще кто на хер такой?!

Осознание бьет резко. Иван издает смешок и медленно поворачивается.

— Галь. Кажется, это твое…

— Это?! Охерел, что ли?!

Пьяный голос Артура разбивает тишину на части. Иван отходит в сторону, и я вижу своего старшего сына. С одной стороны его куртка вся в грязи, он еле стоит на ногах, смотрит максимально зло. Его оскал ожесточает черты лица, а когда он переводит взгляд на меня, то его фраза снова разбивает мое сердце…

— Так вон оно что…променяла меня на хер?! Огонь!

29. Буду рядом Галя

Реакция сына ставит меня в тупик. Я застываю, смотрю на него, и сердце кровью обливается. Артур не просто злится, и дело тут далеко не в том, что дверь моей квартиры открыл незнакомый ему мужчина. Вся соль скрыта гораздо в более глубоких пещерах его души, и это мне совсем непонятно…

Делаю маленький шаг навстречу. Артур тут же вздрагивает, отшатывается. По моей душе проходит рябь дичайшего ужаса…и хорошо, что рядом стоит Иван. Сегодня у него, видимо, день такой: ловить членов моей семьи и спасать их от падения.

Он успевает схватить Артура за плечо, чтобы он не шлепнулся и не разбил себе нос или чего похуже. В следующий момент сын еще раз дергается и рычит.

— А ну! Руки свои убрал от меня, буйвол! Тот факт, что ты ебешь мою мать…

Иван сильно встряхивает его за руку и рычит.

— Слова выбирай, придурок малолетний! Угомонился!

— Нет! – Артур снова дергается, а потом смотрит на меня и щурится, – Где ты его вообще откопала, м?!

Я открываю рот.

Артур еще раз дергается.

— Нет, заткнись, твою мать! Я слышать этого не хочу, ты…

— Артур, успокойся… – шепчу и делаю еще один шаг в его сторону, только на этот раз куда решительней предыдущего.

Ему больно; и ему страшно. Я просто не могу послать все в задницу или зацепиться за свою гордость: мой ребенок страдает, как это возможно? Сейчас «отрезать» секатором цветы своей жизни кажется совсем невозможным…

Шумно выдыхаю, чтобы не расплакаться.

Он страдает…а я этого не заметила…или заметила? И просто прошла мимо? Как я это все допустила?…

— Артур, зайди в квартиру. Мы поговорим и…

— Да пошла ты на хер! ты…

— Ну, сука! Хватит!

Иван жестко отрезает попытки сына сделать мне еще больнее. Он дергает его на себя – все сопротивление моментально сбивается в один неловкий, абсолютно бессмысленный жест. Артур все еще пытается упираться, бранно выражается, но Иван на это вообще внимания не обращает.

Он хватает его за шею сзади, как котенка, а потом тащит в квартиру.

— Парни, там какие-то сумки. Заберите.

Артем кивает. Он проходит мимо меня, а через мгновение затаскивает в квартиру несколько чемоданов и сумок. Вопрос о том, что это вообще такое мелькает в моем сознании, но сразу же меркнет, когда из ванной комнаты доносится сбитый крик моего сына.