Подарок для Императора - Алиша Михайлова Страница 122

Уголок его рта дрогнул, не в улыбку, а в нечто большее: в молчаливый, разделённый триумф. Он уже открыл рот, чтобы парировать, наверняка чем-то вроде «Только для тебя, кошечка», с той удушающей интимностью, что сводила с ума, но слова замерли, растворившись в ночном воздухе.

Его взгляд, только что прикованный к моим губам с почти физическойтяжестью, метнулся в сторону, резко, как удар хлыста. Всё его тело, а значит, и моё, всё ещё прижатое к нему спиной, каждый мускул, каждое сухожилие, напряглось разом, но уже по-другому. Не для объятия. Для броска.

Это была мгновенная трансформация, переключение скоростей без скрежета: из мужчины, ловящего мой взгляд в соблазнительной игре соблазна, в хищника, уловившего малейшее движение в темноте.

В тот же миг наша бешеная гонка закончилась. Ледяная струя под нами вздохнула, зашипела и растаяла, выплюнув нас на плоскую, покрытую грубой, шершавой черепицей крышу одной из низких галерей.

Инерция, дикая и неукротимая, заставила нас сделать несколько неуклюжих, спотыкающихся шагов по неровной поверхности. Аррион, не разжимая хватки, лишь сильнее вдавил меня в себя, стабилизировал нас своим весом и силой, и я почувствовала под тонкими подошвами сапог твёрдую, неумолимо надёжную поверхность. Не смертельная пропасть, уходящая в чёрную бездну, а твёрдую черепицу. Первую точку опоры. Для начала. Моё дыхание, сбитое и прерывистое, вырвалось облачком пара в холодном воздухе.

— Тише, — выдохнул Аррион уже другим, низким и не допускающим возражений тоном, тем самым, что заставлял замирать целые залы. Его рука на моей талии не отпустила, а властно, почти грубо развернула меня, поставив спиной к его твёрдой, неподвижной груди, лицом в ту же сторону, куда смотрел он, — На краю парапета. Видишь?

Я не видела. Сначала. Только смутный, чёрный силуэт, сгусток тьмы на фоне чуть более светлого, свинцово-серого неба у гребня дальнего ската крыши. Потом этот силуэт дрогнул, едва заметное, но отчётливое движение, и рванул вперёд, к тёмному, как провал в мироздании, пролёту колокольни. Бесшумно. Как тень, сорвавшаяся со стен.

Виктор.

Он не просто стоял. Он оценивал обстановку, холодным расчётом измеряя дистанции, и теперь отступал на заранее выбранную, выверенную позицию. Каждое его движение дышало отточенным навыком и панической решимостью.

«Не уйдёшь, подлый трус», — пронеслось в голове горячей стальной волной, сжимая челюсти, заставляя мышцы плеч и бёдер напрячься для толчка. Я готова была рвануться за ним прямо сейчас, через все пропасти.

Из тени массивной дымовой трубы, пахнущей гарью и старым камнем, возникли две тёмные фигуры. Гвардейцы. В облегающихтёмных кожаных доспехах, без лишних бликов, матовых, как крылья ночной птицы. Лица, скрытые глубоко надвинутыми капюшонами. Они вышли из мрака беззвучно, будто и были его частью, и замерли в ожидании.

Аррион, наконец, ослабил хватку, но не отпустил меня. Он сделал резкий, отточенный, как удар кинжала, жест рукой в сторону гвардейцев, два коротких, рубящих взмаха, чёткое указание направления, сжатый кулак, означавший «брать в клещи». Без единого слова. Те кивнули, почти не заметно, и растворились в темноте, двигаясь бесшумными, чтобы перекрыть все пути отступления.

Затем он повернулся ко мне, и его пальцы, длинные, сильные, холодные даже сквозь перчатку, сомкнулись вокруг моего запястья.