Еще одна глупая история любви - Кэтлин Дойл Страница 122

— Уже? – спрашиваю я, упав духом.

Я предполагал, что она задержится подольше, чтобы побыть с семьей.

— Да. Я здесь провела целую неделю.

Мои родители и Дейв сразу же улавливают, как я разочарован.

Внезапно моя мама встает.

— Кэл, Дейв, давайте переоденемся в купальные костюмы и присоединимся к мальчикам. Искупаемся всей семьей.

Мои племянники слышат ее и тут же начинают орать:

— СЕМЕЙНОЕ КУПАНИЕ! СЕМЕЙНОЕ КУПАНИЕ!

— Хорошо, хорошо! – рявкает Дейв на детей. – Только давайте не будить астронавтов на Луне.

— Наверное, тебе нужно домой собирать вещи, – говорю я Молли. Я пытаюсь не показать, насколько я подавлен, но это у меня плохо получается.

— Прости, мне нужно было что-то сказать. Но… я увлеклась происходящим.

— Не извиняйся. Мне просто грустно из-за того, что нам уже пора прощаться.

— Я знаю, – кивает она. – А ты когда уезжаешь?

— В пятницу.

Сегодня воскресенье. Я с нетерпением ждал эту неделю, чтобы провести ее вместе с семьей, но после этого дня, который мы провели вместе с Молли (очень возможно, лучшего дня в моей жизни), мысль о том, что мне придется быть здесь без нее, так же привлекательна, как глотание песка.

Телефон Молли издает сигнал. Она хватает свою сумочку и смотрит на экран.

— Проклятье. Это моя мать. Пассивно-агрессивно спрашивает, не выкрал ли ты меня и не убил ли.

— Пока нет. Но планирую на пути домой.

— Вот и хорошо. А то я устала от этого бренного мира.

— Ну что, заканчиваем на сегодня?

Молли кивает.

— Да, я хочу немного побыть с ней перед тем, как начну собирать вещи. Давай я попрощаюсь с твоей семьей.

Мы машем Кларе и мальчишкам и перехватываем Дейва и моих родителей в гостиной. Молли всех обнимает. На это забавно смотреть, потому что они все одеты для купания.

Затем мы снова оказываемся в «Вольво» моей мамы, едем по темным улицам пригорода, я пытаюсь вернуть Молли домой до комендантского часа, словно нам снова по шестнадцать лет.

Я ставлю Элиота Смита, потому что его песни навевают грусть и заставляют подумать о Лос-Анджелесе. Мне хочется, чтобы она туда не возвращалась.

— Боже, Сет, давай не будем так предаваться грусти, – говорит Молли и уменьшает звук.

— Я буду по тебе скучать. Все еще не знаю, как с этим справлюсь. Что делать, чтобы не скучать очень сильно?

Она гладит меня по шее.

— Это будет ужасно, – объявляет она.

Мне становится лучше от того, что она со мной соглашается. Пока она не добавляет:

— Может, это и не очень хорошая мысль.

Я напрягаюсь.

— Что именно?

— Пытаться… превратить это во что-то. Может, лучше оставить мечту, а не эмоционально изматывающий кошмар.

— Каким образом это будет лучше?

Я говорю слишком громко, я ошарашен. Молли отклоняется от меня, отодвигается поближе к дверце, словно удивлена.

— Мы только что прекрасно провели день. Может, нам следует…

Я останавливаюсь на обочине, включаю габаритные огни и поворачиваюсь, чтобы смотреть ей в лицо.

— Молли, почему ты это говоришь?

Она дышит часто и неровно, я знаю, что у нее может вот-вот начаться паническая атака. Мне хочется обнять ее, физически выдавить из нее беспокойство, но нас разделяет консоль, и мы оба пристегнуты ремнями безопасности.

— Я все испорчу, Сет, – говорит она. – Я знаю себя. Испугаюсь и принесу тебе боль, и затем ты поймешь, что не можешь быть со мной, а я буду скучать по тебе весь остаток своей жизни.