Все, что я тебе обещала - Кэти Апперман Страница 123

Я думаю об агентстве au pair, о котором прочитала в интернете вчера ночью, пока Айзея вел машину. Вспоминаю, как воодушевленно прикидывала, какой вариант выбрать. Германия? Южная Африка? Или Австралия? О да, Австралия! Я могла бы поехать туда на год. Могла бы присматривать за детьми и при этом зарабатывать и изучать страну своей мечты.

Звучит идеально.

Но и год путешествовать с Айзеей по Америке – тоже звучит идеально.

— Ты подумай как следует, – шепчет он. – Устроим себе такое приключение! Только для нас двоих.

Сойти с рельсов

Семнадцать лет, Вирджиния

В воскресенье мы вчетвером – Айзея, Мэйси, Уайатт и я – смотрим фильмы и уплетаем попкорн из микроволновки. На ужин заказываем пиццу, а потом Уайатт и Айзея включают Xbox и рубятся в Madden NFL[21]. Мэйси уходит на занятия, а я пишу Паломе – узнать, приехал ли уже Лиам. Она быстро отвечает, что они самая счастливая пара на свете, и я радуюсь за нее от души. Потом через силу отписываюсь родителям – нахально вру, что далеко от дома не отхожу и питаюсь как следует.

Страшно боюсь той минуты, когда завтра мы столкнемся лицом к лицу на церемонии – и они поймут, что я чертова врушка.

Спать мы с Айзеей ложимся поздно – особенно учитывая, как рано мне вставать. С нетерпением жду продолжения того, что было вчера, и мы уже движемся в этом направлении, когда Айзея вдруг отстраняется и спрашивает:

— Когда нам завтра надо выехать?

Он имеет в виду – в Маунт-Вернон. На церемонию отставки Коннора. То есть… он думает ехать со мной?

— Лично мне надо выезжать в семь пятнадцать.

Наши головы лежат на одной подушке, я чувствую его дыхание. И вижу, что он откровенно озадачен.

— Ты не хочешь, чтобы я поехал с тобой?

Я тороплюсь объяснить, лишь бы у него на лице не было этого выражения обиды:

— Дело не в том. Я просто не думала, что ты захочешь поехать. Разве не странно получится?

Айзея отодвигается, садится:

— Не знаю, Лия. А что странного?

— Там будут мои родители.

— А они меня недолюбливают.

— Они тебя не знают, – поправляю я.

Айзея фыркает, словно хочет сказать: «Сыт этим по горло».

Я тоже сажусь, расправляю майку, пытаюсь найти весомый аргумент – такой, чтобы не обидеть Айзею еще сильнее.

Не нахожу ничего лучше, кроме:

— Там еще будут родители Бека.

— Да что ты говоришь?

Я глажу его по спине:

— Я правда хочу, чтобы ты поближе узнал моих маму и папу. И познакомился с Берни и Коннором.

— Неужели?

— Айзея, да! Просто… завтра не самый подходящий момент.

— Как раз лучшего момента и не будет. Во вторник мы возвращаемся домой. После выпуска я уеду на год. А где будешь ты, вообще неизвестно.

Убираю руку и шепчу:

— Не знаю, каких слов ты от меня ждешь.

Айзея поворачивается и пристально смотрит мне в глаза.

— Я хочу услышать, что ты простилась с ним. Может, я и говнюк, что прошу у тебя такое, но, Господи, если ты не простилась с ним, то что мы вообще творим? Я хочу услышать, что важен для тебя. Что небезразличен тебе. Что мы пойдем дальше вместе. Хочу, чтобы ты назвала вещи своими именами.

— Как? – спрашиваю я. – Как назвала?

— Сама знаешь. Тебе прекрасно известно, что я в тебя влюблен. Но признать ты этого не хочешь – не позволяешь себе почувствовать любовь. Держишь меня на расстоянии вытянутой руки, чтобы твоя совесть не сошла с рельсов.