Свет в ее глазах - Селина Аллен Страница 124

В чем дело? Разве мы не друзья? Я же не обманула Падму и Оли.

— Да, я друг Джоанны. – Согласился он и протянул руку для приветствия Падме, на губах его заиграла фальшивая улыбка.

Наблюдая за всем этим, я поняла, что Джефферсону лучше не иметь в своем арсенале ненастоящих улыбок, все они похожи на угрожающий оскал и могут пугать людей.

Оливер подхватил чемоданы. Блейк, поздоровавшись, отошел немного в сторону, а Конрад не проронив ни слова, вошел в дом.

— Что это с ним? – без интереса спросила Падма.

Я лишь махнула рукой, и подошла к женщине, обнимая ее.

— Ничего, его обычный день.

Падма по-матерински прижала меня к себе. Моего лица коснулись ее длинные черные волосы, нос защекотало от запаха зеленой травы и меда. Почувствовав такой знакомый аромат, я в наслаждении прикрыла глаза. Падма всегда была добра ко мне. Если остальные уделяли больше внимания Конраду, она предпочитала меня. Падма всегда мечтала о дочери, однако с этим у них с мужем не получилось. Поэтому она относилась ко мне как к родной. К тому же Падма не любила капризных детей и ворчливых взрослых, а Конрад был очень капризным ребенком, и очень ворчливым взрослым.

— Прекрасно выглядишь, – с улыбкой сказала она, оглядывая меня с ног до головы.

— Ты тоже, Падма.

Она пригладила свое васильковое хлопковое платье и, подхватив меня под руку, направилась в дом.

Падма даже в свои пятьдесят была настоящей красоткой. Обладая полной фигурой, она умело подчеркивала все свои достоинства: ее волосы всегда блестели, а лицо, усыпанное морщинами, не покидали румянец и сияние.

Падма была дочкой индийских иммигрантов. Когда я была маленькой, она рассказывала мне огромное количество историй о своем детстве в Индии. Они были и веселыми, и грустными, но все без исключения интересными.

Падма и ее семья были нам практически как родные. Бабушка относилась к ней, как к дочери, а не как к работнице.

Мы прошли в огромный светлый холл. Прямо передо мной раскинулась лестница, ведущая на второй этаж. По правую руку от меня располагалась гостиная, по левую – кухня. Падма вела меня на кухню.

— Симпатичный, – сказала она. Я оглянулась и остановила взгляд на Блейке, который без интереса рассматривал дизайн дома, следуя за нами. – Даже красивый, но взгляд уж больно суровый.

— Да, но не суди о нем лишь по его взгляду.

— Не имею такой привычки, ты знаешь.

Мы вошли в просторную кухню, и я практически мгновенно заметила Валентина – повара нашей семьи и мужа Падмы.

— Вэл! – крикнула я, чтобы за шумом вытяжки он точно смог услышать нас.

Мужчина обернулся.

— Не уж-то маленькая мисс Морель решила наконец навестить свою семью?

Мисс Морель.

От этого прозвища в душе разлилась теплота. Вэл всегда называл меня так, когда был недоволен моим поведением или делал вид, что не доволен.

— Рада тебя видеть.

— Я тоже рад, – улыбнулся повар мне в ответ.

— С любезностями потом, все уже собрались в столовой, пора завтракать, – скомандовала Падма.

Стоило нам преодолеть порог комнаты, я заметила бабушку. Она стояла у дубового стола, выкрашенного в белый цвет, и наливала себе из графина сок. Как только и графин, и стакан оказались на столе, я бросилась к ней и крепко обняла.

— Джоанна, рада наконец тебя видеть, – засмеялась она.

Бабушка не изменилась. Седые, словно серебро, волосы длиною до плеч, как всегда аккуратно уложены. На ней был скромный костюм сливочного цвета, я уткнулась носом в ее плечо и почувствовала неизменный запах хлопка и перечно-жасминового мыла. Бабушка никогда не носила синтетику, она говорила, что это убивает нашу кожу.