Несмеяна для босса - Алёна Амурская Страница 124

Там - комнаты, которые больше похожи на аккуратно собранный чемодан: мини-кухня с ровными рядами кружек и банками каких-то смесей, то ли питьевых, то ли съестных, то ли просто добавок; душ за матовым стеклом; диван, от которого пахнет чистым хлопком и чем-то тёплым; маленький шкаф с пустыми полками и отдельный незаметный выход в служебную шахту, где коридор сложен из “Только для администрации 10 этажа” и “Посторонним вход воспрещен”.

— Здесь ты сможешь быть рядом и невидимой, - сообщает Батянин. - Ключ будет только у тебя и у меня. Никто не войдёт. Даже если очень захочет.

Я задумчиво провожу рукой по спинке дивана. Ткань шуршит приятно, как новая книга с чистыми страницами. На полке, рядом с чайником, уже стоят два чайных пакета - наборы из моих любимых, кстати. Я узнаю их по запаху. Даже вижу на краешке бумаги маленькие надписи. Мята, гибискус, бергамот и инициалы, похожие на мои…

Неужели отец позаботился об этом заранее просто на всякий случай..? Еще тогда, когда не решался настолько сильно приблизить меня к себе?

Эта мысль - как мягкая ладонь по волосам.

Стараюсь не показывать, как тронута, но, кажется, глаза всё равно предательски блестят.

— И вот ещё что… - Батянин возвращается к столу и опирается ладонями о край. - Через пару месяцев, когда моя юридическая команда нейтрализует любую опасность со стороны завещания, нам с тобой придётся сыграть особый спектакль для шпионов Германа. Если всё пройдёт, как надо, он убедится, что ты рядом со мной - не стратегический актив, а лишняя головная боль. И отступит сам. Это самое безопасное для нас решение, Яна. Не загонять зверя в угол, а вытравить у него вкус к охоте.

Слушаю его и чувствую, как внутри разгорается какое-то простое, почти детское чувство: да, я смогу помочь своему папе! Не потому, что мне нужно его одобрение… хотя и это тоже… а потому что я хочу отнять у Германа его любимую игрушку - власть. Хочу, чтобы он перестал смотреть на меня как на куклу, которую можно гнуть и ломать, как ему вздумается. Хочу чтобы он потерял ко мне интерес и оставил в покое по-настоящему.

— Хорошо, - отвечаю решительно. Голос у меня всё ещё немного ломкий, но в нём уже чувствуется твердость. - Тогда я буду здесь. Буду твоим курьером. И я буду играть так, как надо.

Мы возвращаемся в кабинет уже не как два человека, которые стоят на тонком льду, а как команда, которая обговорила маршрут. В воздухе остаётся лёгкий запах вкусного чая… почему-то он ощущается даже через закрытую дверь. И этот аромат странно успокаивает.

Я снова сажусь напротив, а Батянин - за столом. Но теперь между нами не пустота отчуждения, а план. Мы в одной команде.

— Давай немного растолкую то, что ты имеешь право знать, - он немного наклоняется вперёд, опираясь локтями на стол, и по-деловому переплетает свои пальцы. - И да, это про твой молчаливый вопрос, который ты не задала. Почему сейчас и почему именно так.

Я заинтересованно киваю.

Батянин на секунду закрывает глаза, как будто собирает в одну последовательность то, что привык держать разложенным по отдельным папкам. И начинает:

— Глеба вывели из партии быстро после того, что он сделал, - его взгляд на секунду темнеет. - Это была грубая комбинация: мы подняли старые долги, пересобрали эпизоды, подключили тех, кто давно хотел отыграться… и поставили его туда, где он больше никогда не сможет, - он подчеркнуто железно произносит это “не сможет”, - дотянуться ни до тебя, ни до кого из моих. Герман же немного сдал назад. Это важно: не сбежал, а затаился. Но такое такое поведение у него означает слабость, а слабость делает его непредсказуемым. Поэтому действовать нужно быстро и так, чтобы он сам захотел отползти.