Ничуть не влюблены - Шарлотта У. Фарнсуорт Страница 124

Я не видел ни одного из них и не говорил с ними после неожиданной встречи на выпускном. Харлоу общается со всеми троими регулярно. Она никогда этого не скрывала, но и не пыталась заставлять меня делать то же самое. Обычно она звонит им, когда меня нет дома, или я порой случайно слышу конец разговора, когда возвращаюсь. Мне любопытно, как они отреагировали на переезд Харлоу во Флориду ради меня, но я никогда не спрашивал.

— Вот она! – Харлоу машет моей маме, которая свернула к обочине на своем серебристом внедорожнике. Она идет к машине, а я за ней.

— Харлоу! – Мама обнимает мою девушку, как только мы доходим до машины. Потом с сияющим лицом поворачивается ко мне. – Привет, милый.

— Привет, мам.

Я крепко ее обнимаю. Она умудрилась приехать во Флориду на один домашний матч, но это был единственный раз, когда я ее видел после переезда. Она пахнет точно так же, как и всегда, – мятным лосьоном, которым она увлажняет руки после частых помывок в больнице.

Я загружаю наши сумки в багажник, и мы с Харлоу забираемся в машину. Это полная противоположность первой встрече Харлоу с моей мамой, и я думаю, в курсе ли об этом кто-то из них.

— Как полет? – спрашивает мама, пока мы направляемся к Клермонту.

— Неплохо, – отвечает Харлоу. – Только долго. И Конор уже скучает по солнцу.

— Я этого не говорил, – возражаю я. – Мне просто хотелось бы, чтобы не было дождя.

— Милый, тут почти все время дождь, – говорит мама.

Харлоу бросает в мою сторону взгляд «я же говорила». Я понял, что путь наименьшего сопротивления с женщинами в моей жизни – признавать, когда они правы, так что ничего не говорю.

Через двадцать минут мы останавливаемся рядом с домом, где я рос. Он выглядит так же, как в последний мой приезд, но Харлоу здесь впервые. Я быстро показываю ей первый этаж: кухню, обеденный уголок, гостиную и мамин кабинет. Кладу наши сумки в своей старой спальне, и мы оба переодеваемся из одежды, в которой провели перелет.

Когда мы снова спускаемся, то обнаруживаем, что мама поставила несколько тарелок с закусками и заварила свежий кофейник. Какое-то время мы сидим и общаемся, а потом мама спрашивает, в котором часу нам надо выезжать.

— Наверное, уже скоро, – говорит Харлоу, глядя на меня.

— Захватите туда эти цветы, – предлагает мама, кивая на яркий букет. – Их принесла соседка, а тут они только зря место занимают. И пирог на столе тоже возьмите.

— Не нужно, мам. Только потому, что… – Я смотрю на Харлоу. – Ничего не изменилось. Я до сих пор…

— Я знаю, Конор, – резко отвечает она. Потом вздыхает, и ее голос смягчается. – Есть разница между прощением и отпусканием. Логан говорит…

Внезапно она умолкает.

— Логан? Что еще за Логан?

Щеки моей матери окрашиваются розовым, и я уверен, что это румянец.

— Друг с работы. Он испек пирог.

— Друг? Ты с ним встречаешься?

Насколько знаю я, моя мать даже ни разу на свидание с мужчиной не ходила после разрыва отношений с моим отцом. Она погрузилась в работу. В мое воспитание.

— Мы… гуляли пару раз, – отвечает мама. Розовый превращается в красный.

— Гуляли? У вас все серьезно?

— Возможно.

Не тот ответ, которого я ожидал.

— Ты с ним работаешь? Давно вы знакомы? Сколько ему лет? – Я выпаливаю эти вопросы пулеметной очередью, а Харлоу сжимает мое колено под столом.