Развод. Пусть горят мосты - Стася Бестужева Страница 125

Адвокат Павла встает, начинает стандартную речь о "непреодолимых разногласиях" и "невозможности сохранения семьи". Но когда доходит до вопроса о детях, становится очевидно, что позиция кардинально изменилась.

— Мой клиент, — говорит адвокат, заметно нервничая, — учитывая изменившиеся обстоятельства и профессиональные успехи матери детей, не возражает против того, чтобы несовершеннолетние Николь и Даниил проживали с ответчиком.

Судья поднимает брови:

— Поясните, что вы имеете в виду под "изменившимися обстоятельствами"?

Адвокат мечется взглядом между Павлом и судьей. Очевидно, что объяснить истинные причины такой метаморфозы он не может. Нельзя же прямо сказать, что месяц назад клиент считал мать детей психически нестабильной, а сегодня внезапно "прозрел" только потому, что она стала медийной персоной.

— Истец полагает, — бормочет адвокат, — что мать лучше подготовлена к воспитанию детей в данный момент времени.

— В данный момент времени? — переспрашивает судья с нескрываемой иронией. — А месяц назад была не подготовлена? На основании чего делались подобные выводы?

Неловкое молчание. Павел сидит красный, как рак, явно понимая абсурдность ситуации. Его адвокат листает документы, пытаясь найти хоть какое-то разумное объяснение.

Встает Сергей Леонидович:

— Ваша честь, позвольте внести ясность. Месяц назад против моей подзащитной была организована кампания клеветы, основанная на подложных медицинских документах. Мы располагаем доказательствами того, что психиатрическое заключение о "неуравновешенном состоянии" Елены Викторовны было сфабриковано.

Он кладет на стол судьи справку о том, что врача Державина не существует, экспертное заключение о подделке документов, запись разговора Павла с Вероникой, где тот хвастается покупкой "липового психиатра".

Судья изучает документы, и на ее лице появляется выражение плохо скрываемого возмущения.

— Господин Федорков, — обращается она к Павлу, — вы хотите что-то сказать по поводу представленных доказательств?

Павел поднимается, но слова не идут. Что он может сказать? Что не он организовал подделку документов? Что запись с его голосом — тоже фальшивка?

— Я... — начинает он и замолкает.

— Садитесь, — строго говорит судья. — Суд переходит к оглашению решения.

Следующие пятнадцать минут она читает постановление, но я слушаю как сквозь вату. Главное я понимаю с первых слов: брак расторгается, дети остаются со мной, Павлу предоставляется право видеться с ними по выходным.

— Кроме того, — добавляет судья в конце, — материалы дела о фальсификации медицинских документов направляются в прокуратуру для решения вопроса о возбуждении уголовного дела.

Выходим из зала, и я чувствую странную пустоту. Не радость, не облегчение — просто пустоту. Тринадцать лет жизни официально закончились за полчаса судебного заседания.

— Поздравляю, — говорит Сергей Леонидович, пожимая мне руку. — Теперь вы свободная женщина и полноправная мать своих детей.

— Спасибо, — отвечаю механически. — За все. Без вас я бы не справилась.

Павел проходит мимо, не поднимая глаз. Его адвокат что-то быстро шепчет ему на ухо, но Павел только мотает головой. Наверняка обсуждают перспективы уголовного дела за подделку документов.

На улице встречаю Максима. Он ждет у входа в здание суда с букетом белых роз.