Монолог фармацевта. Книга 1 - Хюганацу Страница 125

Пробормотав это, господин Дзинси устроил подбородок на выставленном колене. Сперва Маомао сочла, что ее признание крепко его удивило, но вскоре заметила, как губы гостя растянулись в усмешке.

— Да, точно. Совсем забыл, какая ты…

— На что намекаете?

— Малоречивая. Раньше не подмечали?

— Бывало…

В ответ улыбка господина Дзинси сделалась совсем невинной, даже детской. Увидев такую, Маомао волей-неволей нахмурилась и опустила глаза. Замешкавшись, она чуть не упустила, как господин снова пытается дотянуться до нее и коснуться. Разумеется, она ловко увернулась.

— Да почему не даешься?

— Потому что правила.

Но господин и не думал ее слушать. Он все так же тянул руку и глядел до того пристально, что едва ли не пронзал взглядом. Маомао посетило дурное предчувствие.

— Хоть пальцем! – не унимался он.

— Нельзя.

— Если дотронусь, не развалишься.

— Разойдусь осколками.

— Хоть ладонью! Хоть кончиком пальца!

Маомао совсем забыла, каким приставучим бывает господин. Она прикрыла глаза и глубоко вздохнула, смиряясь с неизбежным.

— Можно пальцем.

Едва слова сорвались с ее губ, как к ним прижалось что-то прохладное и мягкое. Распахнув глаза, она увидела длинные пальцы господина Дзинси, испачканные алой краской. Пока Маомао сидела в оцепенении, господин отнял от нее руку и – о ужас! – приложил пальцы к собственным губам!

«Как он посмел!» – мысленно вскричала Маомао.

Когда же и от них отнял, на его красиво очерченных устах остался едва различимый алый след. Вместе с тем господин Дзинси сощурился и послал Маомао детскую улыбку. Лицо его раскраснелось, как будто его расцеловали в обе щеки.

Плечи Маомао задрожали, однако она сдержалась и промолчала. Безмятежная детская улыбка, какую увидишь разве что у мальчишки, сбила ее с толку, и Маомао, взволнованная ею, поспешила отвести взгляд и потупиться.

«Непрямой поцелуй!» – промелькнуло в ее голове.

На щеках Маомао не было румян, только они и без того раскраснелись.

Вдруг раздались сдавленные смешки, и Маомао разом поняла, что все на них смотрят. Так и было: барышни Малахитового чертога глядели на нее с хитрой усмешкой.

Дурное предчувствие снова вернулось, от неловкости стало невыносимо, и вдруг кто-то заохал… Так и есть, господин Гаошунь. Он вырос над ними как из-под земли и теперь стоял, скрестив на груди руки.

Маомао уже не соображала, что происходит…

А дальше все было как в тумане. Она только помнила, как барышни, окружив ее, дотошно выпытывали подробности.

* * *

Несколько дней спустя на «улицах цветов» объявился прекрасный знатный господин. Он принес столько серебра, что даже старая хозяйка «дома цветов» не смогла устоять перед его блеском. Но и это было не все: господин вдобавок принес диковинный гриб, выросший из тела гусеницы! И за все эти несметные дары он потребовал всего лишь одну деву.

Продолжение следует…

Примечания

С. 13. Маомао, Сяолань, Гёкуё, Лихуа, Дзинси, Гаошунь – здесь и далее все имена приводятся в соответствии с авторским глоссарием и авторской записью (Хюганацу). Альтернативной записи автором ранобэ не предусмотрено.

С. 14. Дворец императорских жен, или Внутренний дворец,– с кит. хоугун или нэйтин, с яп. ко:кю: или найтэй, часть императорского дворца, где император ведет свою частную жизнь. Здесь также проживают императрица, наложницы и несовершеннолетние члены императорской семьи (молодые принцы и незамужние принцессы). Во Внутреннем дворце жили и служили многочисленные девы-чиновники и евнухи, занимавшиеся различными обязанностями: работали личной прислугой, следили за государственными делами, пели и танцевали для господ, шили одежды, смотрели за детьми, занимались уборкой и т. д. Число обитательниц Внутреннего дворца менялось в зависимости от предпочтений императора и эпохи и могло доходить до десяти тысяч. Женщины попадали во Внутренний дворец четырьмя разными путями: либо их приглашали из знатных семей, либо набирали из простолюдинок, либо их «преподносила» знать в дар императору, либо их брали в плен во время войн или они были родственницами преступников. Девы-чиновники, как правило, оставались на службе во дворце пожизненно и не могли покинуть его. В редких случаях, при массовой амнистии, из дворца могли изгнать тех, кого более не желали видеть. Лишь в эпоху Цин (1644–1911) существовал обычай, позволявший девам-чиновникам покидать дворец по достижении 25 лет. Хозяйкой и распорядительницей дворца императорских жен являлась императрица, законная супруга императора. Иногда реальная власть во Внутреннем дворце находилась в руках наложницы высшего ранга или даже кормилицы. Все служащие во дворце императорских жен встроены в иерархию и имеют свой ранг. В ранобэ бюрократическая система императорского двора по большей части отсылает к управленческому аппарату династии Тан (618–907).