Жена с условиями, или Спасённое свадебное платье - Ольга Обская Страница 126

Ирония судьбы заключалась в том, что именно такое он и получил: фиктивный брак, где нет места страсти (вернее, её нужно постоянно сдерживать), но зато до смешного много этих самых “серых будней”.

И что же? Оказалось, что в них — настоящая магия.

Эти дни с Натали стали самыми яркими в его жизни. Даже когда она ворчала над каталогом библиотеки или спорилас ним о ядовитости растений, он чувствовал себя живым. Он понял: “серые будни” в её исполнении имеют больше красок, чем любой праздник.

Он поднял флакон выше, к свету, и смотрел, как розовая жидкость переливается в утренних лучах.

Сегодня на балу он подарит его Натали — первый опытный образец. И произнесёт слова, которые обещал — предложение превратить их фиктивный союз в настоящий. Он добьётся её “да”. Не сможет же она отказать творцу аромата в её честь?

Он усмехнулся — и в этой усмешке было и самодовольство, и нежность, и лёгкий страх.

Страх потерять…

Поль ещё держал флакон в ладони, когда в дверь коротко и неровно постучали. Это была точно не Натали. Кто-то крайне не уверенный в себе.

— Войдите, — он всё же машинально спрятал флакон во внутренний карман сюртука.

Дверь приоткрылась, и в проём просунулась Лизельда. Впервые за всё время она выглядела как человек, у которого есть сомнения. Не насмешка в глазах, не прищур победителя — а стиснутые, но всё равно чуть дрожащие губы, будто она была зла на саму себя.

— Простите, — извинилась она неизвестно за что и осталась стоять у двери, как школьница у доски. — Я… хотела кое-что сказать. Пока не поздно.

Поль предложил ей стул. Он догадался, что разговор пойдёт о выставке, до которой оставались считанные часы.

— Что стряслось? Один из экспонатов не перенёс дороги?

— Гораздо хуже. Боюсь, меня ждёт провал. И Вальмонт заодно, — она села, но вдруг тут же поднялась и пошла к окну, как будто воздух там был легче. — Ещё вчера я была абсолютно во всём уверена… но ночью начала сомневаться: возможно, я… подвела вас. Всех. А утром сомнения усилились… Но ещё всё можно исправить — убрать часть, заменить экспонаты, сделать… нормальнее. Людям ведь нравится “правильное”. Ровное.

Поль узнал эту дрожь — не в голосе, в паузах. Та самая, которая приходит к тебе в ночь перед премьерой новой коллекции, когда ты прошёл весь путь и вдруг спрашиваешь себя, не стоило ли свернуть там, где было привычнее. Что если публика тебя не поймёт, не примет?

Он никогда не чувствовал по отношению к Лизельде особой теплоты, но тут вдруг разглядел в ней родственную душу. Наверное, все творческие люди в чём-то одинаковы.

— Стоит ли волноваться? — мягко сказал он. — Те образцы, которые вы отобрали для выставки, — прекрасны.Или я чего-то не знаю? Расскажите.

Она повернулась. Нерешительность отступила, глаза загорелись: Лизельда превратилась в ту, которую Поль знал — азартная, увлечённая, чуть дерзкая.

— Хорошо, — она подошла к столу, ладонью отодвинула пустые реторты, освобождая себе “сцену”. — Я назвала экспозицию “Две стороны красоты: совершенство и уродство”. Экспозиция разделена на два крыла. Слева — “совершенство”. Идеальные формы: “правильные” розы, геометричные гладиолусы, утончённые орхидеи, безупречные тюльпаны, более тридцати сортов редчайших цветущих растений — но все неизменно совершенных форм. Именно эти образцы я вам и показывала. Чёткие линии, выверенная симметрия, всё как любят в альбомах с прекрасными картинками. Там будет тепло — мягкий золотистый свет, ровные подставки, даже расстояния между горшками строго одинаковые…