Твой номер один - Катя Саммер,Настя Орлова Страница 126

Глава 38

Лондон, Уимблдон

30 июня – 13 июля

Анна

Я не справляюсь. Не тяну игру. Хоть и отыгралась в прошлом сете, в этом почти добровольно сдаюсь без боя. Сил нет. Ни моральных, ни физических. Я на дне.

Я мечтала выиграть Уимблдон, сколько себя помню, но сейчас все, чего хочу, – это плакать. Одна. Закрывшись ото всех в своем номере. Лежать и не двигаться, потому что я… я так больше не могу, честно. Все это оказалось сильнее меня, а я… не такой уж и сильной, если сломалась.

Вчера вышла статья. С фотографией. На главной странице PageSix. Где я занимаюсь сексом в туалете мужского теннисного Квинс-клуба. По этому поводу у меня с отцом состоялся крайне неприятный разговор, после которого мы разошлись по разным номерам: он сказал, что сильно разочаровался во мне, а я отправила его обсудить это с Патрисией, с которой он спит за моей спиной. Затем на меня свалился десяток звонков, сообщений и… Алекс тоже звонил.

Он хотел поговорить. И его голос действовал на меня лучше любого успокоительного, но… черт, я не знала, что с ним сейчас обсуждать. После всего. Я повторила ему свои слова о том, что нам лучше держаться подальше друг от друга, что развлечения в туалете не могут быть чем-то серьезным, что я сглупила, придя к нему, и мне нужно думать о матче, а не отвлекаться на… него. И все это, конечно, было враньем.

Я умирала изнутри. Зашторила окна, чтобы не видеть толпы журналистов, отключила телефон и не контактировала с миром, в надежде что утром шумиха уляжется, но… не улеглась. Изображение моих кроссовок, подпирающих стенку туалета, завирусились по всему интернету – их обсуждали, их разглядывали под микроскопом, их хотели купить себе. Судя по новостям, которые я пролистала, сегодня ночью количество запросов обрушило сайт Lacoste.

А еще… слухи все-таки пошли. Мою фамилию пытались связать не только с Де Вилем, но именно посты с его упоминанием собирали больше всего лайков. На пресс-конференции мне задали об Алексе прямой вопрос, который я слишком красноречиво проигнорировала. Иса без конца скидывала мне новые ссылки на провокационные материалы скандальных статей о нас. Нас шипперили. Кажется, так это сейчас называется.

Черт!

С трудом отбиваю крученую подачу, принимая мысль, что сегодня я определенно проиграю. И теперь мне точно не на кого скидывать провал – я проиграю и без Алекса в моей жизни. Не из-за него. Только потому что я сама виновата в этом.

Что ж, завтра во всех блогах и журналах напишут о том, что восходящая звездочка сдулась быстрее, чем ожидалось, а я даже спорить не буду. Я все понимаю и знаю. Вижу укор в глазах рандомных зрителей на трибунах. Разочарование на лице соперницы, которая явно ждала большего и от матча, и от меня. Этот водоворот боли и хаоса засасывает, как черная дыра. Все летит в тартарары.

— Аня лучшая! – доносится вдруг приглушенное откуда-то с верхних рядов на моей подаче.

М-м-м, многие бы поспорили, но окей. Не хочу расстраивать отчаянного фаната хотя бы этим ударом, поэтому… Рывок, громкий стук, и мяч идеально ложится вдоль линии, принося мне очки.

— Аня вперед! Аня победит! – меня заставляет улыбнуться упорство болельщиков, которые наблюдали за моей сегодняшней игрой. Потому что это было реально плохо.

Моя соперница отвлекается, хмурится, смотрит куда-то. Я же в эту секунду смотрю только на ее руки и ракетку, что отбивает подачу. Мяч, перескочив сетку, врывается на мою половину поля, но я тут же с отчаянным криком посылаю его обратно так быстро, что очки снова остаются за мной. И я даже как-то умудряюсь забрать гейм.