Несмеяна для босса - Алёна Амурская Страница 127

Я даже не пытаюсь спрашивать у кого-нибудь про ту девушку из столовой.

Кто она, откуда… Сердце, как обожженное, отказывается прикасаться к этому знанию. Проще считать её новой подружкой Артура и помнить, что у курьера нет такого понятия, как ревность. У курьера есть поручения, пропуска и сигналы от Батянина, который теперь держит меня рядом, как обещал. И одновременно контролирует жизнь корпорации в тонком балансе, где одна лишняя фраза может стоить чьей-то судьбы и карьеры.

В этот календарь моих дел с самого начала плотно вписался Кирилл.

Крайне закомплексованный айтишник с припухшими от вечного недосыпа веками и неловкой походкой человека, который слишком уединенно живёт. О нём Батянин сказал на следующий день после нашей договорённости.

Этот айтишник - "двойной агент", вроде меня когда-то. Только не добровольный, а вынужденный. У Германа на подхвате все его слабые места: бабушка и младшая сестра под колпаком. У него с Батяниным каким-то чудом образовалась тонкая нитка доверия, которую нельзя тянуть - только держать.

— Не дави на него, - сказал тогда Батянин, - пусть он сам решит, насколько готов рисковать. Твоя задача психологическая. Ему надо чувствовать: его видят, его понимают и его прикроют. А родственников защитят. Иначе он захлопнется и не будет сотрудничать.

С тех пор я наблюдаю за Кириллом так, как наблюдают за человеком, которого нельзя ни спугнуть, ни оставить одного.

Он всегда выходит на обед за пару минут до толпы. Выбирает дальний стол у автомата с супами на своем восьмом “техническом” этаже и сидит там, как ученик у края парты, чтобы можно было быстро встать и уйти. Руки у него худые, движения экономные, взгляд - робкий и бегающий.

А рядом маячит неизменная, присматривающая за ним тень: один и тот же молодой прыщавый охранник с пустыми, как у Бейбарыса, глазами.

Это Вован, младший сотрудник службы безопасности с восьмого этажа, которому, к счастью, нет доступа в охранную базу без прямого разрешения руководства. И он же - третий шпион Германа. Настоящий.

Он прислоняется к стене, смотрит в телефон, но в стекле автомата супов я вижу, как его взгляд не отпускает Кирилла. И мне каждый раз хочется раздавить этот телефон каблуком.

Первый день я просто прохожу мимо, неся пачку пустых конвертов.

Во второй - “забываю” возле его подноса полотняную салфетку с тиснёным логотипом “Сэвэн”, и он, не поднимая глаз, аккуратно складывает её.

На третий - подвинув поднос, оставляю на краю стойки крошечную флешку Батянина без маркировки. Она почти сливается с металлической полосой, и всё равно через минуту флешки уже нет - исчезла, как исчезают вещи у людей, которые научились не оставлять следов. Я не разворачиваюсь. Просто дышу и чувствую лопатками взгляд охранника: он не понял, что произошло. И это хорошо.

После обеда мне выдают тонкую папку с договорами и красным штампом “СРОЧНО”. Бумага шелестит в руках, и мне нужно только одно: создать небольшой шум.

Я беспечно иду по длинному коридору восьмого этажа и держу папку на виду у вечно ошивающегося возле IT-отдела Вована. Не прячу в сумку или в подмышке. И ровно посередине прохода “спотыкаюсь” о собственные шнурки. Папка раскрывается, а документы веером рассыпаются по полу…

Идеально.

Несколько сотрудников тут же нагибаются, у кого-то на лице злорадная ухмылка: