Вижу тебя, Лили - Анна Флин Страница 127

Генри резко вскидывает голову, его голос ломается:

— Ты хочешь сказать… что вы не поймаете его?!

Харвуд поднимает ладонь.

— Нет. Я хочу сказать, что обычными методами это будет сложно. Очень. Нам нужен план.

Он смотрит прямо на меня.

— Лили, придётся привлечь тебя.

Генри тут же делает шаг вперёд, чуть прикрывая меня собой:

— Нет. Даже не начинай. Она только что пережила такое… ты видел её ногу?! Видел её состояние?!

Но я уже поднимаю глаза.

И чувствую, как внутри, под бетонной плитой паники… шевелится что-то другое. Усталость.

— Что за план? – спрашиваю, голос тихий, но ровный.

— Лили! – Генри смотрит на меня так, будто я схожу с ума.

— Я устала, – отвечаю ему.

И впервые слышу, что мой голос не дрожит. Он просто… пустой.

— Я не могу жить так – постоянно ждать, когда он появится снова. Оглядываться. Я не могу. Если я буду просто сидеть, он придёт. И тогда…

Я не заканчиваю. Генри закрывает глаза, будто слова ударили его.

Шериф тихо кивает, будто ждал именно этого момента.

— Хорошо. Тогда слушайте внимательно. Оба.

Он делает шаг ближе, голос становится ниже:

— Эндрю относится к типу сталкеров-созерцателей. Им нужно наблюдать. Выстраивать иллюзию связи с жертвой. Он должен чувствовать, что знает, где ты, что ты делаешь, о чём думаешь. Ему важно, чтобы ты реагировала – страхом, тревогой, подавленностью. Это подпитывает.

Он выдаёт это спокойным, почти научным тоном. Но меня каждое слово режет.

— И знаешь, что сильнее всего выводит его из равновесия? – Шериф смотрит мне прямо в глаза.

Я чуть видно качаю головой.

— Когда жертва перестаёт быть доступной для его контроля. Когда она уходит. Становится недосягаемой. Или перестаёт бояться.

Меня окатывает холодом, будто на меня вылили ведро ледяной воды.

— Сейчас он злой. Очень злой. Ты сбежала. Ты разрушила его сценарий. Он потерял контроль, и это может подтолкнуть его к ошибке.

Генри сжимает кулаки так, что хрустят суставы:

— И что теперь? Ждать, пока он что-то сделает?! Какой смысл в этом? Она и так…

— Нет, – перебивает шериф твёрдо. – Мы сделаем так, чтобы он подумал, будто ты возвращаешься к обычной жизни. Что расслабилась. Что всё снова как раньше. И тогда он подойдёт ближе.

Горло у меня сжимается. Воздух режет лёгкие.

— Вы хотите… – голос ломается. – Ловушку.

Харвуд кивает.

— Ловушку. На живца.

Генри взрывается:

— НЕТ! Я не позволю! Лили, даже не думай! Ты не обязана… ты не выдержишь этого!

Но я уже знаю.

Если не остановлю Эндрю сейчас, он не остановится никогда. Он будет рядом всегда. В тени. В телефоне. В окне.

— Я согласна, – произношу тихо.

Генри делает шаг ко мне, готов схватить за плечи.

— Лили…

Но шериф поднимает ладонь.

— Она уже решила.

Он смотрит на меня пристально, почти изучающе. Потом слегка кивает.

— Тогда слушай. План такой…

* * *

Через пару часов мы сидим с Генри за столом на кухне. Кофе остыл, остывает и овсянка, к которой я так и не притронулась. На столе лежит схема, которую набросал шериф Харвуд – грубый план района, стрелки, кружки, пометки ручкой.

Всё очень просто, если смотреть со стороны.

Очень сложно, если ты – центр всей этой схемы.

— Итак, – говорил Харвуд, проводя пальцем по схеме. – Вечером вы с Генри идёте на рождественскую ярмарку. Это логично, это нормально, половина города там будет.