Солнце в армейских ботинках, или Идем дорогой трудной… - Юлия Славачевская Страница 128

И зачем Владыке такой странный эскорт? Тут одно из двух: или он боялся, что я нападу и поубиваю всех вокруг и жертвовал самыми неугодными, или…

— В башню ее, — приказал Виуг, становясь самым последним. Лучше бы стал крайним, можно было бы отыграться!

И мы пошли…

Сначала спустились вниз, до самых каменных подвалов. Потом прошли через темные жуткие казематы. Оттого, что в них было пустынно, мне стало еще страшнее. Следом провожатые вывели меня на свежий воздух, в один из нижних дворов.

Впервые за долгое время я увидела обычных людей в свободной обстановке. Правда, торгаши и ярко одетые «особи» в намордниках шугались темных комбинезонов–хамелеонов моей охраны, как черт ладана, но это было в чем–то даже приятно.

Я все пыталась разгадать хитрую тактику проводов к будущему «супругу», но она была, видимо, настолько хитрой и сложной, что не поддавалась логике. А мы все шли и шли…

Наконец, забурившись в люк наподобие погреба, мы прошли через подземную трубу и стали подниматься по винтовой лестнице. Мы топали и топали, а лестница все не кончалась. Пока я послушно двигала ногами, проклиная про себя замысловатую фантазию строителей Айт–Секе, вспоминала, как топала вверх по крутой горной лестнице, когда шла на островную экскурсию в древний мужской монастырь, куда прежде не допускали не то что женщин, но даже самок любых видов животных, за исключением коров.

Чем уж так коровы отличились и монахам угодили — кто ж его знает, но они одни были допущены к проживанию в тех святых местах.

Вот так я шла, и чувствовала себя той самой коровой. Неприятное чувство, что ни говори. А самое неприятное было в том, что дальше меня явно собирались доить, а мне эта идея как–то не пришлась по вкусу.

После такой милой экскурсии я ожидала по меньшей мере пыточной, а пришли мы, поднявшись на лифте, наверх, в башню. Вполне обычное помещение без пыточного антуража. Если, конечно, не считать за пытки громадную кровать посередине помещения, на которой валялся злющий сиятельный.

— Лайон, — вышел вперед Владыка, напуская на себе отеческий вид, — ты сейчас можешь реабилитироваться и выполнить свой долг на благо планеты!

— Да ты что?!! — оскалился на него полуобнаженный сын, прикованный наручниками к изголовью громадной, роскошной кровати. — И в чем же мой долг состоит?

— Стоит твой долг, — фыркнула я, потирая запястья, зудящие под наручниками. — Прямо тут.

— На благо своей планеты, — все так пафосно-возвышено продолжал распинаться Виуг, кивая охране, чтобы сняли с меня украшения, — ты должен соединиться с этой женщиной…

Лайон поднял голову, прожег меня взглядом, и рявкнул:

— Только через мой труп!

— Желание господина — закон! — заверила я его, шарясь по карманам. Достала обручальное кольцо и демонстративно вернула на палец. Кстати, за моими манипуляциями следили все. — Только скажи, сладкий, и я исполню все твои безумные фантазии на тему смерти.

— То–от женился на извращенке! — не сдавался Лео, стараясь сломать спинку кровати или наручники. — А я нормальный!

Хм, а паренек–то стойким оказался, с характером. С ожесточенным ртом и затравленным выражением глаз — он явно собирается драться до последнего. Без малейшей надежды, без единого шанса на успех, все равно будет сражаться за себя, за свою личность, за любовь. Хорошо, что он не мокрица, с мокрицами рядом и жить нехорошо, и подыхать противно.