Взлетай и падай - Сара Штанкевиц Страница 129

— Ты заметила, как у него засияли глаза, когда мы предложили помощь? Я знал, что он не согласится, но взгляд его выдал, – произношу я с восторгом.

— Да. Он реально засиял. От одной мысли, что ему придется бросить детей, мне становится плохо, Картер. Этого нельзя допустить. Никогда, слышишь? Что же стало бы с детками, которым он так нужен?

Скай опирается на локти, разворачивается ко мне и прижимается обнаженной грудью. Я скольжу взглядом по ее нежной коже, и у меня опять встает. После церемонии мы двигались в такт нашей скорби. Не так, как учили Хизер и Чарльз, но не менее прекрасно.

— Этого не случится, Скай-Скай, – заверяю я.

По дороге домой с панихиды у меня в голове засела глупая, нереалистичная, но навязчивая мысль. От беспокойства в глазах Скай мысль снова вспыхивает.

— Что такое? – спрашивает Скай и нежно щиплет меня за плечо. – У тебя такой вид, как будто ты что-то замышляешь.

Она пристально и нетерпеливо смотрит на меня. Тонкое серое покрывало окутывает ее спину и прекрасно контрастирует с ее светлой кожей.

— Ничего я не замышляю, – защищаюсь я. – Ладно, вранье. Что, если я расскажу тебе про одну безумную мечту?

— Выкладывай сейчас же! Хочу знать все в подробностях! Все мельчайшие детали. Это эротическая фантазия? У тебя какой-нибудь отвратный фетиш? Как там было?

Она пытается вспомнить.

— Золотой дождь?

Я смеюсь и качаю головой:

— Нет, не угадала. Я…

Я снова задумываюсь и упираюсь свободной рукой в шею, другой прижимаю Скай покрепче и вырисовываю пальцами маленькие зубчики на ее поврежденном позвоночнике. Иногда я представляю ту ночь перед отъездом. Как ее сбил джип и полностью перевернул жизнь. Кто-то мог бы такое не пережить, но она самая сильная женщина из всех, кого я знаю.

— Картер! Ну, говори уже!

— Я просто подумал, что когда-нибудь мы могли бы стать как они.

— Как они?

Она поднимает брови.

— Хизер и Чарльз. Не завтра и не через год. Но, может, через пять.

Я игриво наматываю ее золотистую прядь на указательный палец. Глаза Скай увеличиваются, как синие водяные шарики. Которыми мы часто баловались в детстве и потом приходили домой промокшие до нитки, чем вызывали улыбку у Хизер.

— Погоди-ка.

Тяжело дыша, она садится и выпрямляет ноги под тонким покрывалом.

— Ты предлагаешь, чтобы… чтобы мы… – заикаясь, она с трудом подбирает слова.

— Я же говорю, это просто мысль. Ты изучаешь науки о семье, чтобы помогать таким же детям, как мы. Сиротам. Беспризорникам. А я могу и дома книги писать. Кстати, звонили парни, рассказали, что первое издание уже раскупили. И да, книжка не из дешевых…

— Ты ведь не шутишь, – шепчет она, а на ее глазах появляется влага. – Ты правда хочешь, чтобы мы брали детей под опеку?

— А почему нет? Мы знаем, что значит расти без родных родителей.

Пожав плечами, я отпускаю прядь. Она струится по обнаженному плечу и опускается на ее идеальный, слегка возбужденный сосок. Как я могу продолжать этот разговор с такой картиной перед глазами. Это чудо какое-то!

— Это… просто идеально, Картер.

Скай светится как рождественская гирлянда. От нее исходит тепло и безопасность. И безграничная любовь, которой она может делиться. Она была бы идеальной приемной мамой, да и я бы не подкачал. Я построил бы для детей огромный замок на дереве, научил бы их переносить эмоции на бумагу… Мы играли бы на воздушной гитаре, выплескивая гнев из сердец.