Когда мы были осколками - Акация Блэк Страница 129

Не зацикливаясь на этих странностях, действительно заглядываю в меню десертов. В отличие от многих, я могу спокойно есть в ресторане одна. И умиротворение, которое разливается по телу после ухода Кельвина, только подтверждает, что перестать с ним видеться будет правильным решением. У меня текут слюнки при мысли о чизкейке, которым я скоро полакомлюсь, когда рядом вдруг раздается голос демона, горячего как Аидово царство.

— Ты сегодня особенно прекрасна.

♪ Крепче сжимают меню и медленно поднимаю глаза на человека, из-за которого сейчас трепещет каждая клеточка тела. Лиам садится напротив, прекрасный, как греческая статуя. Заметив, как он пожирает меня глазами, понимаю, что этот мужчина – моя погибель, но никогда еще смерть так не манила меня. На нем расстегнутая у ворота черная приталенная рубашка. Закатанные рукава обнажают татуированные предплечья с выступающими венами. Я представляю, как черные брюки идеально облегают его ноги, и подавляю желание попросить его встать, чтобы убедиться.

— Увлекаешься благотворительностью? – спрашивает он наконец.

Боже, этот голос. Этот акцент.

— Что, прости?

— Это бы объяснило, почему ты продолжаешь встречаться с этим пай-мальчиком. У него наверняка под штанишками труханы до колена, а на завтрак он ест натуральные овсяные хлопья. Такие же безвкусные, как он сам. Запредельно унылые.

Проглатываю смешок, потому что не хочу, чтобы он знал – его шутки все так же не дают осечек.

— Быть таким козлом – это твой врожденный талант или ты где-то дополнительно занимаешься?

Его губы расплываются в лукавой улыбке.

— Что ты здесь делаешь, Лиам?

— Пришел не дать тебе умереть от скуки.

— Это ты сделал так, чтобы он ушел? Вот тебе совет: перестань лезть в мои дела, если не хочешь, чтобы я всадила в твою грудь нож для стейка. Я знаю, куда бить, чтобы за двадцать секунд из тебя вытекла вся кровь.

На этих словах оставляю его одного. Эта близость мешает мне мыслить здраво. Трудно сказать, что именно я сейчас чувствую. Его ревность и собственничество возбуждают и в то же время пугают меня. Моя внутренняя феминистка должна была взбунтоваться от того, что он обращается со мной так, будто я ему принадлежу, но она, похоже, только в восторге. Предательница!

Чтобы унять внезапную жажду крови, ретируюсь в туалет и, опираясь ладонями на столешницу, начинаю глубоко дышать. Не проходит и десяти секунд, как раздается звук открывающейся и закрывающейся двери. Я знаю, кто явился, но упрямо отказываюсь поднимать на него глаза.

— Я сделал то, чего ты от меня хотела, – спокойно говорит он.

Скользнув за спину, Лиам встречается со мной взглядом в отражении.

— Что ты имеешь в виду?

Кожа тут же покрывается мурашками, будто мое тело пытается распасться на мельчайшие частицы просто от его присутствия рядом. Он раздевает меня глазами, и мне это, черт возьми, нравится.

— Разве ты не хотела, чтобы я прервал твое свидание?

— Мир не крутится вокруг тебя, Лиам.

В воздухе сгустилось потрескивающее между нами напряжение. От Лиама исходит опасный жар.

— Ты сделала все, чтобы я узнал об этом свидании. Сказала об этом Маттео… И даже собиралась прямо у меня под носом. Ты хотела, чтобы я это увидел.

— О чем ты говоришь?

— О камерах.

Ощутив на шее его дыхание, начинаю хватать ртом воздух.