Непригодные - Кира Коэн Страница 129

Это почти невыносимо. Внутри разгорается настоящий пожар. Я почти готова заскулить от невозможности скользнуть пальцами между ног и помочь себе, когда беру его глубже.

— Охереть…

Тайлер сам глухо стонет, надавливает мне на затылок, и я поднимаю влажные от непроизвольно выступивших слёз глаза, чтобы взглянуть на него.

Дьявол! Вот бы навсегда запечатлеть в памяти это выражение истинного наслаждения, которое я вижу на его лице.

— Хватит. Остановись, — велит он, мягко отталкивая меня. — Иначе мы закончим, едва начав.

Я улыбаюсь, испытывая особенное удовлетворение от того, как звучат его слова, и призывно облизываю губы, спрашиваю, поддразнивая:

— Так быстро?

— Ты себя видела вообще? — отвечает Тай, а я, наверное, могла бы взвыть от того, как он это произносит: как в голосе проскакивает дрожь, как дёргается его кадык, когда он судорожно сглатывает, как поднимается его грудь от участившегося дыхания…

Так не должно быть. Никогда не было… так почему теперь? С ним?

Он помогает мне осторожно подняться на ноги, убирает прядь волос с моего лица и целует так невыносимо медленно, прежде чем подвести к постели.

Я падаю на кровать одна, и это нечестно. Что ещё хуже — пока Тайлер любуется моим беспомощным видом, я понимаю, как воли во мне остаётся всё меньше, он словно вытягивает её из меня, оставляя только желание отдать ему всю себя целиком, заставляя испытывать мучительное облегчение, когда он наконец опускается сверху и прижимает меня своим весом, оставляет ещё один короткий поцелуй и отстраняется, изучая голодным взглядом.

Во мне нет ненависти к собственному телу, однако никогда не было и любви. В каждом нюансе всегда оставалось что-то не так, что-то «слишком» или что-то «недостаточно»: маленькие сиськи, недостаточно плоский живот, слишком широкие бёдра, слишком крупные ноги… Другие не упускали возможности напоминать мне об этом, а со временем стало нетрудно мириться со своей неидеальностью в таком же неидеальном мире, но прямо сейчас… Прямо сейчас, когда Тайлер плавно ведёт ладонями вдоль каждого несовершенного изгиба, когда тянет за узлы, вынуждая выгнуться и срывая с моих губ новый вздох, когда смотрит на меня с таким восхищением, я впервые чувствую себя по-настоящему красивой. Верю ему, потому что он говорит это без слов.

Я едва узнаю себя. Тайлер неторопливо спускается поцелуями от шеи к ставшей особенно чувствительной груди, едва прихватывает зубами сосок, а мой новый стон уже больше похож на жалобный всхлип. Я не могу даже прикоснуться к нему, лишь извиваться под ним, умоляя о большем, но держусь, позволяя ему издеваться над собой. Держусь, пока его губы скользят по моему животу, пока руки жадно стискивают мои бёдра и разводят их шире, держусь, когда горячее дыхание опаляет тонкую кожу за коленом, а влажные кусачие поцелуи устремляются выше… Но когда его язык оказывается у меня между ног, я больше не способна сдерживаться.

— Нет, пожалуйста! Я не смогу…

Пощадив меня, Тайлер всё-таки останавливается. Он вновь возвышается надо мной, а я чувствую, как каждая клеточка тела горит под его взглядом.

— Иди сюда.

Он приподнимает меня, резко притягивает к себе, но дарит лишь недолгий тягучий поцелуй, прежде чем переворачивает на живот и приподнимает за бёдра, вынуждая хорошенько прогнуться в пояснице.