Поэма о Шанъян. Том 3–4 - Мэй Юйчжэ Страница 13

— Диагноз презренного слуги и господина Чжана также отличаются. Господин Фу действительно поставил неверный диагноз.

Лекаря Фу охватила дрожь, а лицо мгновенно побелело. Он опустил голову, но ничего не ответил в свою защиту. Оставшиеся два лекаря с ужасом посмотрели друг на друга. Нерешительно потоптавшись на месте, они тут же опустились на колени и склонили головы до земли, одновременно сказав:

— Презренный слуга согласен с господином Чжаном!

— Лекарь Фу, вам есть что сказать? – мягко спросила я, стараясь дать еще один шанс сделать правильный выбор.

Седовласый придворный лекарь Фу ответил не сразу. Подняв голову, он медленно сказал:

— Лекарь следует законам, презренный слуга не смеет говорить необдуманно.

Я отвернулась и тихо вздохнула, не в силах смотреть на его седые волосы и серебряную бороду. Лицо Сяо Ци становилось все более мрачным. Он кивнул и сказал:

— Господин Фу, ван [21] восхищается вашим характером.

— Старый слуга служит придворной знати более тридцати лет. На пороге смерти я насмотрелся, как люди рождаются и умирают, видел человеческую славу и позор. Ван-е одарил старого слугу незаслуженной похвалой – душа старика благодарит за это. – Старик выпрямился, выглядел он спокойно. – Лишь прошу ван-е за своих родных в холщовых одеждах [22] – позвольте им вернуться в свой родной дом, чтобы они могли прожить остаток жизни в спокойствии.

— Не переживайте, ван будет относиться к вашей семье с должным уважением, – почтительно кивнул Сяо Ци.

В ту же ночь придворный лекарь Фу объявил, что поставил неверный диагноз, и покончил с собой, приняв яд. Всех слуг дворца Цяньюань бросили в тюрьму, поскольку они не отдавали все силы на службе и не смогли уследить за маленьким императором. Я же должна была подобрать на их место людей, преданных мне.

Инцидент с маленьким императором утих. Когда он оправился от травмы, я проводила с ним дни, мы гуляли по императорскому саду и все было будто как прежде. Вот только император уже не был тем румянощеким очаровательным мальчиком, не мог озорничать, как раньше. С того дня он больше ничего не чувствовал. Отныне он был не более чем деревянная кукла.

Каждый день придворные чины, как и прежде, посещали его и воздавали должные поклоны, но видели они его только через опущенные занавесы. Никто, кроме самых доверенных слуг, не имел права приближаться к нему. Раньше Цзин-эр навещал императрицу-бабушку каждый день в стенах дворца Юнъань. Теперь он навещал ее только в первый и пятнадцатый дни лунного месяца под предлогом, что императрице-бабушке должно оставаться в покое и побольше отдыхать. Во дворце Юнъань было меньше всего доверенных мне лиц, которым разрешалось приближаться к императору. Возле тети была юная служанка А-Юэ. В тот день она единственная не испугалась из-за случившегося. Впоследствии она стала моей самой преданной служанкой и всегда с особой тщательностью и осторожностью исполняла все приказы. Так вышло, что с тех пор как Юйсю вышла замуж, мне очень недоставало служанки, которой я могла бы полностью довериться, поэтому я забрала А-Юэ в свою резиденцию, чтобы она всегда была со мной.

Слабоумие Цзин-эра стало самой большой тайной дворца, но вечно сохранять это в секрете не выйдет. Маленький ребенок не вызывал подозрений, но когда он подрастет, правда рано или поздно станет всем известна. Однако пары лет будет достаточно, чтобы Сяо Ци смог принять меры.