Измена. Ты разбил мне сердце - Нина Авсинова Страница 13

Но мысли не собираются. В голове хаос.

Я паркуюсь у роддома, выхожу из машины.

Огромное здание, большинство окон темные, только на втором этаже горит свет. Я иду к входу, но дверь закрыта. Нажимаю кнопку домофона.

— Да? — скрипучий женский голос.

— Я... — я запинаюсь. — К роженице. Виктории.

— Вы кто ей?

— Брат, — выпаливаю я первое, что приходит в голову.

Дверь открывается с жужжанием. Я вхожу, поднимаюсь на второй этаж. Коридор залит холодным белым светом, пахнет антисептиком. Где-то далеко слышны приглушенные голоса, чей-то стон.

Медсестра выходит из одного из кабинетов, видит меня, хмурится.

— Вам сюда нельзя.

— Меня позвали, — говорю я быстро. — Роженица. Виктория. Где она?

Медсестра смотрит на меня оценивающе, потом вздыхает.

— Второй бокс. Но вы будете ждать здесь, — она показывает на пластиковые стулья вдоль стены. — Когда роды закончатся, вас позовут.

Я сажусь на жесткий стул, холодный пластик обжигает даже через джинсы. Коридор пуст, только я и тиканье старых часов на стене. Три тридцать пять. Я приехал за десять минут.

Из-за двери доносятся приглушенные звуки — голоса врачей, какое-то движение. Я смотрю на эту дверь и думаю: там, сейчас, за этими несколькими метрами стены, рождается мой ребенок.

Мой.

С Леной у нас так и не получилось. Три года мы пытались. Обследования, анализы, врачи. Все показатели в норме — и у меня, и у нее. Просто не складывалось. «Идиопатическое бесплодие», сказали специалисты. Красивое слово для «мы не знаем, почему». А теперь вот. Один раз. Одна проклятая ночь. И ребенок.

Ирония какая-то космическая.

Время тянется мучительно медленно. Каждая минута кажется часом. Я смотрю на часы — три сорок. Три сорок пять. Из-за двери слышны голоса — спокойные, профессиональные команды. Иногда короткий стон.

В три сорок семь из-за двери доносится громкий вскрик, потом возня, быстрые команды врачей. Я встаю, делаю шаг к двери, но останавливаюсь.

И вдруг — новый звук. Тонкий, пронзительный. Детский плач.

Мой сын.

Я опускаюсь обратно на стул, закрываю лицо руками.

Он родился. Прямо сейчас, в трех метрах от меня, за этой дверью. Мой ребенок сделал первый вдох, издал первый крик.

Проходит еще пять минут. Десять. Я сижу, уставившись в пол, и слушаю приглушенные голоса из бокса. Плач ребенка стихает. Слышно движение, щелканье медицинских инструментов, чей-то тихий смех. Кажется, все хорошо. Роды прошли успешно.

Дверь открывается.

Выходит та же медсестра, в руках у нее поднос с инструментами. Она видит меня, кивает.

— Можете войти. Но ненадолго. Роженице нужен отдых.

Я встаю на ватных ногах, иду к двери. Толкаю ее.

И замираю на пороге.

Вика лежит на кровати, бледная, измученная, волосы темными прядями прилипли ко лбу. Но на ее лице — улыбка. Такая мягкая, счастливая улыбка, какой я никогда раньше у нее не видел.

А на ее руках — сверток. Белая пеленка, из которой выглядывает крошечное сморщенное личико.

Мой сын.

Я делаю неуверенный шаг в бокс. Вика поднимает взгляд, видит меня. Улыбка становится шире.

— Кирилл, — шепчет она. — Ты приехал. Познакомься. Это Макар.

Макар.

Она хотела назвать его Макаром. Говорила мне месяц назад, когда в очередной раз просила денег — теперь уже на кроватку. «Если мальчик, назову Макаром. Это имя моего деда».