Папа для непосед - Ника Лето Страница 13

Света вдруг резко ставит кружку на столешницу, оборачивается ко мне и прищуривается. Потом оглядывается, убеждается, что рядом никого нет, и наклоняется ко мне ближе. Выглядит так, будто сейчас мне вселенскую тайну выдаст.

— Лен, это не дочь, – произносит она с какой-то горечью в голосе. – Это племянница. Дочь его сестры.

Я моргаю, не понимая. Я была уверена… Он ведь с ней был в торговом центре, а потом из садика звонили ему, а не сестре. И если первое – вполне нормально, то второе выглядит странно.

— Сестра… Но… почему она с ним?

Может быть, сестра уехала в командировку? Или в отпуск? Или устраивается на работу, временные трудности… Мозг уже лихорадочно ищет объяснение непонятной для меня ситуации.

— Погибла. В автокатастрофе, – поясняет Света, а у меня от этих слов ёкает сердце. – Недавно, пару месяцев назад. Артём Викторович удочерил Анютку и забрал к себе. Он вообще на эту тему… ну, сносит крышу, если заговорить. Больная тема.

В голове что-то щёлкает, но соображалка работает медленно.

— А отец Анюты? – спрашиваю я шёпотом.

Света делает страшные глаза.

— Так он и был за рулём. Они вдвоём ехали. А Аня в это время у Зимина и была. Вот так всё и случилось. Они как раз ехали с какого-то мероприятия, чтобы забрать дочь. И вот…

Я ошеломлённо застываю. А подруга берёт кружку с кофе и быстро идёт к кабинету, оставляя меня стоять посреди кухни с открытым ртом. У меня кружится голова от этой правды, которую вывалила на меня Светка.

И сказать, что я в шоке – это ничего не сказать.

Это не дочь. Сестра погибла. Отец был за рулём.

Обрывки фраз складываются в чудовищную картину. И вдруг, как удар током, я вспоминаю. Его резкий жест. Его наклон. Он не хотел распускать руки. Он хотел сказать мне правду. Объяснить. А я… я наорала на него, обвинила в домогательствах, когда он пытался рассказать о страшной боли в своей жизни.

Мне становится так стыдно, что аж в глазах темнеет. Жгучий, удушающий стыд. Я смотрю через стеклянную перегородку на зону отдыха, где Анюта сидит и с серьёзным видом прилепляет пластилиновому монстрику улыбку.

Сирота.

Девочка, у которой рухнул мир.

И он. Этот наглый, саркастичный, невыносимый Зимин. Он не просто резкий босс. Он человек, который в одночасье потерял сестру, получил четырёхлетнего ребёнка и гору ответственности. И вместо того, чтобы сломаться, он… строит из себя «крутого альфу» и пытается жить дальше.

Его колкости и ехидство – не нападение. Это щит. И я в него тыкала палкой, думая, что он просто весь из меня такой озабоченный придурок, который только об одном и может думать.

Чёрт. Как же неловко. Стыдно. Надо быть мягче. С Аней. И… и с ним. Чёрт, мне так жалко его. По-человечески жалко. И невыносимо. Нужно… нужно извиниться за свой идиотизм. Как-то сказать… что-то.

В голосе сумбур полный, но я не привыкла откладывать в долгий ящик решения. Именно поэтому я так легко согласилась на эту работу. Именно поэтому я так легко обрубила свои отношения с бывшим.

Я не могу сидеть и долго страдать. Мне нужно что-то делать. Иначе просто можно сойти с ума от своих догадок, страданий и переживаний. Я так не могу просто.

— Свет, – догоняю я подругу, уже возвращающуюся из кабинета. – Две минутки, пожалуйста, посиди с ними. Мне… нужно.

Я взмахиваю рукой в сторону кабинета Зимина. Света ничего не спрашивает, только кивает, видя моё лицо. Просто молча идёт к детворе. А я уже лечу к тяжёлой двери с табличкой «А.В. Зимин», делаю глубокий вдох и, не дав себе передумать, резко толкаю её.