Жена с условиями, или Спасённое свадебное платье - Ольга Обская Страница 131

Но всё оказалось жестоко проще!

Он её даже не узнал…

Когда Ильсан вместе с градоначальником Бужоне подошёл к экспозиции, у Лизельды внутри всё оборвалось. Сердце ухнуло вниз, словно она снова та юная девочка, которая украдкой писала о нём в дневнике. Он почти не изменился: всётакой же красивый, подтянутый, строгий. И всё такой же высокомерный.

Ильсан окинул взглядом композицию и поморщился как от зубной боли.

— Кто автор этого безобразия? — холодно спросил он.

Лизельда выпрямилась, чувствуя, как горят щёки.

— Я, — ответила твёрдо.

— Имя? — спросил он так небрежно, будто речь шла о случайной прохожей.

Но он ведь должен был помнить! Должен!

— Лизельда, — выдохнула она.

Ни один мимический мускул не дрогнул на его лице, ничто не говорило о том, что её имя ему хоть что-то смутно напоминает. Он, который когда-то называл её “лучшей из студентов”, глядел сквозь неё, как сквозь стекло. Боль от этого была даже сильнее, чем его язвительные слова, последовавшие за этим.

— Концепция чудовищна. Публике не нужны ваши… уродцы. Выставка должна прославлять гармонию и совершенство, а не выставлять напоказ аномалии.

Лизельда слушала его, и в ней закипала смесь боли и злости. Да, он всё такой же. Но она уже не та.

— Эти растения живые, — возразила Лизельда. — Они часть природы, такой, какая она есть. Уродство тоже может быть прекрасным. Оно трогает, оно вызывает эмоции. Неужели вы не видите, профессор?

— Я вижу нарушение канонов, — сухо парировал он. — А каноны, мадемуазель, написаны не зря.

Каждая его фраза напоминала Лизельде о тех минутах, когда она студенткой стояла перед ним — маленькая, ничтожная, сражённая его презрением. Но теперь ей было, чем ответить. Каждое его замечание она встречала аргументом, каждое его презрительное “ха” — твёрдостью.

И только одно помогало Лизельде не сорваться в отчаяние — рядом был Эмиль Бельфуа. Он стоял неподалёку, с видом бесконечно ироничным, словно всё происходящее было забавным фарсом. Он не упускал случая поддеть профессора:

— Ах, месье Мондьер, вы так страстно защищаете каноны и догмы, что я готов поверить, будто именно они и есть ваши любимые цветы. Но, к сожалению, они не пахнут и не цветут.

И щёлкал затвором своей камеры, что сводило Ильсана с ума. Лизельде хотелось улыбнуться. Это была та поддержка, которой ей не хватало.

Она увлеклась спором, сжигала себя в этой словесной дуэли, когда вдруг заметила: Бельфуа исчез. Сердце кольнуло тревогой, но через несколько минут он появился снова — и не один. С ним были ван-Эльсты.

Как она обрадовалась их появлению!Эта радость была неожиданной даже для неё самой: будто пришли родные, те, кто встанет рядом, кто не оставит.

Градоначальник Бужоне вспотевший, с блестящим лбом, многократно вытертым платком, тут же кинулся к ним.

— Ах, месье, мадам, — затараторил он, — как я рад вас видеть! Тут маленькое недоразумение, сущая мелочь, но всё же… ваша работница отказывается отреагировать на замечания профессора. Будьте столь любезны, скажите ей сами, что следует привести экспозицию в надлежащий вид. Выставка вот-вот откроется!

Лизельда затаила дыхание. Сердце стучало громко, как у пойманной птицы. Терзали сомнения, всё же на чьей стороне окажутся Поль и Натали.

Но прежде чем кто-либо успел произнести хоть слово, пространство вокруг наполнилось какими-то едва заметными шорохами и шелестом. Что-то неуловимо изменилось. Лизельда повернулась и увидела…