Жестокий развод - Ария Тес Страница 131

— Так и знал, что сюда притащишься.

Голос брата звучит неожиданно, и я вздрагиваю. Резко поворачиваю голову, он стоит справа и улыбается.

— Испугался?

— А ты еще тише ходи, тогда…

— Замечательно.

Тёма плюхается рядом со мной на скамейку, отчего та противно дребезжит. Я громко цыкаю. Этот лязг прямо по мозгам…

— Можно аккуратней?!

— А что? Головушка бо-бо?

Из груди рвется тихий смешок.

— Придурок…

Снова откидываюсь на стену и закрываю глаза. Тонуть рядом с братом я никогда не умел, и хорошо, что он все-таки пришел…

— Спасибо, что ты здесь, – говорю еле слышно, Тёма делает вид, что не слышал.

За это я тоже благодарен, кстати…

— Так как тебе Олег? Ты не высказался.

— Мелкий сучонок.

— А отец его?

— Буйвол.

— Огромный, я согласен. Но ничего, да?

Набираю побольше воздуха в легкие и резко открываю глаза, переведя их на брата.

— Где она вообще их отрыла?!

— Так он же сказал, вроде. Бабушка отрыла. Пусть они будут ее наследием, м?

Замолкаю. При упоминании бабушки сердце сжимается, а я вспоминаю, как она готовила мне прикольные, клубничные конвертики, которые я просто обожал! И с ней рядом тоже любил быть…жаль, что и там я тоже выбрал неправильно…

— Я тоже по ней скучаю, – тихо говорит Артем, – И мне тоже стыдно. Надо было больше времени проводить вместе, а не заступаться за папашу. Он этого совершенно не заслуживает, о чем бабуля…всегда знала.

Горько ухмыляюсь и киваю пару раз.

— Да…и то верно.

— Я знаю, что ты сейчас делаешь, Артур.

— М?

— Ты винишь себя и пожираешь изнутри. Ты всегда так делаешь…

— Она меня простила.

— Она наша мама. Естественно, она нас простила…

— А не должна была. Ты так не считаешь? Я поступил херово. Мягко говоря.

— Не ты один.

— Ой, да брось.

Хочу встать. Мне нужно больше пространства, но Артем не отпускает. Он перехватывает меня за руку и тянет обратно со словами:

— Артур, угомонись. Да, мы оба поступили херово, и да, возможно, мама должна была бы с нами пожестче, ну и что? Это не повод сейчас достать нож с вилкой и жрать себя изнутри. Опять!

— А что я должен делать?!

— Попытаться загладить вину. Это твое самобичевание никому не нужно, Арт. Мы оба должны взять себя в руки и попытаться…быть для нее теми сыновьями, которых она заслуживает. Только так, другого пути нет, пойми ты это!

— Думаешь, я не понимаю?!

— Прекрати себя жалеть, – звучит тихая правда, – Просто прекрати. Она простила и дала шанс, так докажи, что ты достоин этого шанса, окей?

Губы искажает еще одна горькая ухмылка.

— Какая глубокая философия…когда ты успел стать таким умным?

— Не знаю. Как-то так само вышло, – Тёма подхватывает мои попытки увести тему из опасного русла и улыбается, но потом…становится тише.

Во всех планах.

Воздух между нами снова становится гуще…

— Арт, я понимаю, что ты сейчас чувствуешь. Поверь. Я тоже это чувствую. Мы не должны были вести себя так, но…мы получили прощение. Это шанс все исправить, и первое, что ты сейчас должен сделать…как бы это ни звучало, но тебе надо простить и себя тоже. Самому. Не опираясь ни на кого, только на себя: простить и отпустить.

— Легко сказать…

— И трудно сделать. Я до сих пор пытаюсь, но это лучше, чем страдать от самобичевания и заниматься самоедством. От всего этого поэтичного бреда никому не будет лучше. Прости себя за то, что ты допустил ошибку, окей? Так бывает. Прости себя, чтобы встать и начать действовать, а не тонуть на месте. Мы ей все еще нужны, и ей все еще без нас сложно. Не ради себя, ради нее. Прости…