Идеальная жена - Линси Сэндс Страница 131

Значит, она не ходячее несчастье, как ей хотят внушить. Не судьба ополчилась на неё. А человек.

Глядя вниз, на двор замка, Авелин задумалась. Если Диаманда не причастна к падению валуна, то кто это сделал?

У лорда и леди Джервилль, без всякого сомнения, не было причин желать ей смерти. Собственно, и ни у кого другого тоже. Диаманда была единственной, кто выигрывал от её гибели. Но Авелин никак не могла поверить, что это она!

Справа раздался какой-то шорох. Авелин подняла голову и увидела тётку Диаманды.

Глава 19

Паэн открыл глаза и хотел было повернуться на постели, но тут же с шипением втянул воздух сквозь зубы – голова просто раскалывалась от боли. Только тогда он вспомнил, как поскользнулся на сливе, упал и ударился головой о бревно. Проклиная себя за неуклюжесть, он вдруг услышал, что рядом кто-то всхлипывает и, повернув голову, увидел сидящую на подоконнике Диаманду, которая рыдала в платок.

Первой его мыслью было раздражение. Должно быть, это она своими рыданиями заставила его очнуться! Паэну было так больно, что он предпочёл бы спать, а не страдать в полном сознании. Но вслед за тем он удивился. Почему она плачет? Не из-за него же? Он поранился, но это заживёт. Он ведь не умирает, в конце концов.

А если что-то с Авелин? Паэну показалось, что у него вот-вот остановится сердце. Может, она плачет, потому что Авелин опять попала в беду… или даже погибла? Его жену просто преследовали бесчисленные несчастья, из которых она умудрялась выпутываться относительно целой и здоровой, но не всегда же ей будет везти?

— Где Авелин? – Он был так встревожен, что задал этот вопрос грубее, чем намеревался.

Диаманда перестала рыдать и обернула к нему испуганное лицо. Потом соскользнула с подоконника, на котором сидела, и подошла к постели.

— Вы очнулись!

— Где Авелин? – повторил Паэн. – Она ранена? Ты поэтому плачешь?

— Ой! – Блондинка округлила глаза, догадавшись, о чем он подумал, увидев её слёзы. Она поспешно помотала головой. – Нет! С ней всё хорошо. Правда, Паэн!

Он с облегчением рухнул обратно на шкуры, только сейчас заметив, что от тревоги почти поднялся с постели. Любое движение между тем причиняло ему боль; вздохнув, он устало спросил:

— Тогда почему ты плачешь?

Диаманда присела на край кровати и тяжело вздохнула.

— Я плачу из-за того, о чём должна вам рассказать.

Паэн подождал, но она просто сидела и шмыгала носом, и тогда он нетерпеливо спросил:

— О чём же?

Диаманда прикусила губу и уставилась на собственные руки; потом сказала:

— Вы меня возненавидите.

Она ждёт, что он начнёт её уговаривать, догадался Паэн. Да только сейчас он был не в том настроении, чтобы играть в эти игры.

— Говори же, Диаманда!

— Это я испортила тунику и брэ, которые Авелин для вас шила, – с несчастным видом призналась она.

Паэн нахмурил брови:

— Какую именно пару?

— Обе, – призналась она едва слышно. Когда Паэн открыл было рот, чтобы заговорить, Диаманду вдруг как прорвало: – Авелин и правда потушила свечу в шатре! Я нарочно зажгла её снова, чтобы поджечь постель и почти готовую одежду. Потом, в Джервилле, когда она почти дошила вторую пару, я утащила со стола мясо, которое подавали на обед, и натёрла им тунику, разорвала и стала дразнить ею собак, а потом так и оставила, зная, что подумают на них.