Следуя за любовью - Ханна Коуэн Страница 131

Я тут же сохраняю фото и устанавливаю его на экран блокировки телефона, а потом отвечаю на сообщение.

Я: Никогда не думал, что стану отцом коровы, но я очень горд. Вы обе очень милые. Скучаю.

Двери лифта открываются, я убираю телефон в карман и иду по длинному, устеленному ковром коридору в конференц-зал. Я прихожу вовремя, но все уже ждут с таким видом, будто я должен был прийти еще час назад.

— Привет! – говорю я, усаживаясь на единственное свободное место.

Я сдерживаю раздражение по поводу его расположения. Косого взгляда Гаррисона хватает, чтобы я едва не сорвался.

Реджи – единственный, кого я от души признаю; приятно видеть его улыбку в этой комнате, полной кровожадных пираний.

— Рад, что ты вернулся, Броуди, – искренне и откровенно говорит он.

Я киваю, не зная, что ответить, чтобы совсем не соврать. Сам я не рад, что вернулся. Совсем наоборот. Но Реджи не заслуживает того, чтобы услышать от меня такое.

— Как себя чувствуешь? – спрашивает Гаррисон, привлекая мое внимание.

Я оглядываю его – от идеально уложенной гелем шевелюры и лишенного растительности подбородка до дорогого костюма, безупречно сидящего на подтянутой фигуре. В ярком свете конференц-зала на запястье сверкают часы. Гаррисон пышет богатством, и это отталкивает не меньше, чем впечатляет.

Он нисколько не похож на своего отца. Реджи щеголяет яркими цветами в одежде и неопрятной седой щетиной. Он артистичный и свободомыслящий, тогда как его сын – скучный и такой черствый сухарь, что у него самого должно сводить скулы.

Насколько я знаю, они до сих пор не особо ладят. Впрочем, это ничуть меня не удивляет.

— Лучше. Все нормально, – отвечаю я.

Он кивает, уставившись в экран ноутбука перед собой. Экран такой яркий, что мне видно все, что там написано. У меня начинает сосать под ложечкой.

— Очевидно, нам придется многое наверстать. Первым на повестке дня стоит «добро», которое мы на прошлой неделе получили от твоего врача. Мы забежали вперед и составили для тебя график записи здесь, в Нэшвилле. Подробности обсудишь с Реджи позже, когда будешь забирать график, – говорит Гаррисон, продвигаясь по списку в ноутбуке.

Напротив меня сидит робкая женщина с ярко-рыжими волосами и густо усеянным веснушками лицом и не переставая кивает, широко открыв глаза, в которых написан панический страх что-нибудь напутать. По тяжелой кипе разрозненных бумаг перед ней ясно, что она новенькая. Если она работает непосредственно на Гаррисона, мне ее невероятно жаль. Виноватая улыбка, которую я ей адресую, именно это и выражает. Она улыбается в ответ и опускает взгляд.

— Я была бы тебе благодарна, если бы мы с тобой тоже встретились, Броуди. Нужно пробежаться по кое-каким вопросам относительно последних заголовков и решить, каким будет наш ответ. – Это доносится от руководителя отдела по связям с общественностью, женщины средних лет по имени Дженис, которая отличается поразительным отсутствием сочувствия к кому бы то ни было.

Я начинаю свирепеть, и Гаррисон бросает на меня пронзительный взгляд.

— Ах да! Аннализа Хайтс. Уверен, ты заметил интерес СМИ. Дженис приходилось прятаться от звонков из дюжины изданий, которые требовали эксклюзивный материал. Полагаю, ты хочешь что-то сказать о том, с каким заявлением нам выступить?