Искупление - Элизабет фон Арним Страница 132

И словно в ответ на ее невысказанное пожелание, дворецкий, который за завтраком лишь временами зависал над ее стулом, но не маячил позади, подошел с запиской от миссис Эрнест, переданной старшей горничной. В записке говорилось, что миссис Эрнест очень сожалеет и просит ее извинить, но сильная головная боль помешала ей спуститься к завтраку.

В самом деле? «О, аллилуйя, слава тебе господи!» – пропела про себя Мейбл.

Фред был сама сердечность, воскликнув:

— Конечно, конечно!

Потянувшись через стоявшие перед ним блюда к маслу и подцепив ножом кусочек, он добавил: – Лучше всего оставаться в постели, когда вы… когда вы не… Передайте, Смит, что все мы счастл… что все мы очень рады… я хочу сказать: мы глубоко огорчены, жаль это слышать. Нет, погодите минутку. Мейбл, сходи узнай, не нужно ли чего-нибудь Милли. Позаботься о ней, уложи, подоткни одеяло, скажи, чтобы берегла себя. Спасибо, Смит, – отпустил он кивком дворецкого и снова обратился к жене, чья радость уже угасла при мысли, что придется идти и подтыкать одеяло Милли: – А ты могла бы спросить, куда она положила эту тысячу фунтов.

— Какую тысячу фунтов? – встрепенулся Перси, подняв голову от тарелки.

— Наследство твоей тети, – коротко отозвался Фред, уже жалея, что упомянул о деньгах при сыновьях. Одно ведет к другому, а когда речь заходит о Милли, все звучит чертовски неприятно.

— Я думал, нет никакого наследства. Вчера вечером ты сказал…

— Передай-ка мне джем, – распорядился отец.

— Но как ей удалось так быстро получить деньги? – не унимался Перси. – Я думал…

— Ну да, ты думал, не сомневаюсь, – перебил его отец, отмахнувшись ложечкой для джема, и повернулся к жене. – Деньги где-то у нее в комнате. Не годится, чтобы они валялись там до понедельника, скажи ей. Спроси, нельзя ли мне положить их в сейф.

— Но, Фред, думаешь, мне стоит говорить об этом, когда у нее болит голова? – нерешительно возразила Мейбл, рассудив, что беседовать с Милли о делах – задача Фреда, а свою часть работы она выполнила, и даже больше того. – Не представляю, как бы я стала беспокоить ее подобными разговорами, когда она неважно себя чувствует.

— Тогда иди и осмотри комнату, выясни сама, где деньги.

— Ох, Фред, – слабо запротестовала Мейбл.

— Несправедливо по отношению к слугам держать такую крупную сумму в спальне женщины, – отрезал муж. – Этим мы лишь искушаем их. Вдобавок пойдут разговоры, и нас еще, чего доброго, ограбят, помяни мое слово.

— Боже милостивый! – вскричала Мейбл, панически боявшаяся грабителей, и тотчас поспешила в отделанную красным деревом спальню.

Но когда она пришла, постучала и, не дождавшись ответа, открыла дверь, то обнаружила, что Милли спит или делает вид, что спит: во всяком случае, глаза ее были закрыты и не открылись на шум отворившейся двери.

— Милли, – робко позвала Мейбл.

Ответа не последовало, и она, решив, что та спит, постояла на пороге в растерянности, потом все же спустилась в столовую и объявила, что Милли спит.

— Так надо разбудить ее, – приказал Фред. – Мне нужно успеть на поезд в десять пятнадцать, а перед уходом я должен запереть деньги в сейф.

— Но как же я ее разбужу, если у нее болит голова? – возразила Мейбл, и сыновья ее поддержали, однако Фред уже принял решение и остался непреклонен.