Подарок для Императора - Алиша Михайлова Страница 135

Тепло охватило моё уставшее тело, смывая ледяную дрожь и напряжение последних часов. Резкий холод ночного ветра остался где‑то там, снаружи, а здесь, в глубине пещеры, воздух сделался густым и влажным, напоённым запахом тёплого камня и сладковатой свежести, какой бывает в горах после дождя.

Аррион разорвал поцелуй, но не отпустил. Его дыхание, горячее и прерывистое, обожгло мою щеку, а железная хватка рук на моих бёдрах ни на миг не ослабла. Я тяжело дышала, уткнувшись лбом в его мокрый камзол, и лишь когда пульс в висках немного утих, я медленно, будто против воли, оторвала взгляд от пряди его волос у своего лица... и тогда увидела.

Перед нами расстилалось озеро. Небольшое, круглое, идеально чистое. Вода в нём была цвета летнего неба на рассвете, прозрачно-голубой, светящейся изнутри мягким, фосфоресцирующим сиянием. Со дна, словно тонкие нити жемчуга, поднимались вереницы пузырьков. Всплывая, они лопались на поверхности с лёгким, серебристым звуком, похожим на звон крошечных хрустальных колокольчиков.

Но самое удивительное были стены. Они дышали светом. Кристаллы. Мириады кристаллов, вросших в тёмный камень. Чистые, прозрачные, они искрились, будто в каждом была заключена холодная искра далёкой голубой звезды. Они ловили и преломляли сияние воды, и вся пещера мерцала, как ларчик, полный живых драгоценностей. Воздух звенел от этой тихой, немой музыки.

«Боже… Здесь красиво…» — мысль пронеслась яркой и чистой, как эти кристаллы. И тут же, за долю секунды, была задавлена привычным, спасительным рефлексом. — «…Но ему я об этом не скажу. Ни за что».

Вся грязь и ярость ночи остались за толщей скалы. Здесь царила тихая, светящаяся красота, от которой у меня перехватило дыхание. Напряжение между лопаток таяло под её напором. А его руки, державшие меня, были единственной твёрдой реальностью в этом волшебстве.

В этой каменной утробе, с его ладонями на моём теле, существовали только он, я и это нависшее, пульсирующее между нами «что дальше».

— Серьёзно, царь-птица? — выдохнула я, заставляя голос звучать хрипло и язвительно, хотя внутри всё еще пело от тихого восторга. — У меня, вообще-то, в комнате есть своя ванна.С горячей водой. Без этого… картинного великолепия. Или, — я ёрзнула в его захвате, — Это твой новый способ коллекционирования? Сперва «диковинка в коробке», теперь «трофей в гроте»? Я и не знала, что у тебя такая… природная тяга к экспонатам.

Он не ответил. Только его большие ладони, лежащие на моих бёдрах, чуть сильнее вжали меня в себя. Не больно. Утверждающе. Молчание окутало нас, плотное, как клубящийся пар. В этой тишине отчётливо звучало биение его сердца, у самого моего уха: размеренный, мощный, неторопливый ритм. И в противовес ему моё собственное: бешено стучащее, неукротимое, безжалостно разоблачающее все мои попытки сохранить внешнее спокойствие.

— В твоей комнате, — наконец произнёс Аррион. Его голос, глубокий и насыщенный, словно тягучий мёд, медленно разлился под древними сводами. Отражаясь от каменных стен, он множился эхом, превращаясь в обволакивающий шёпот, который вновь и вновь возвращался к нам, — Нет того, что есть здесь.

— И что же? — я сделала гримасу, пытаясь игнорировать, как его большой палец начал медленно, почти неосознанно водить по моей ягодицы, — Минералы? Целебные свойства для императорского эго? Или просто атмосфера для очередного акта устрашения?