Наши лучшие дни - Клэр Ломбардо Страница 135

Манжета медленно надувалась, а Дэвид все ждал – вот Венди проснется, вот начнет язвить: зря, мол, ты, папа, квохчешь надо мной. Но Венди оставалась недвижна. Манжета со свистом выпустила воздух. Дэвид не сводил глаз с экранчика – гипнотизировал. Давление несколько выше нормы, но это из-за алкоголя. Вручную он стал измерять пульс. Шестьдесят четыре удара в минуту. Однажды, еще в Дейвенпорте, Венди упросила не укладывать ее, пока родители не спят. Она заснула на диване в гостиной между ними – головку устроила на коленях Мэрилин, а Дэвиду достались ножки. Высший пилотаж был в том, чтобы поднять Венди, не разбудив. И вот она же, бледная, лежит в их постели – на том самом вышитом белье, которое Мэрилин забыла упаковать при переезде, из-за которого так расстроилась. Дэвид тогда вернулся, взял сверток, оставленный женой на тротуаре, и нашел-таки для него щель в кузове арендованного фургона.

Дэвид отвел от лица Венди прядь волос, отметив заодно, что лоб не горячий. Лег, ухом приник к ее рту. Глядя на часы, ловил дыхание. Выдохи несколько затруднены, как при астме в легкой форме. А в целом все нормально, ритм Венди держит. Волосы опять упали занавеской, и Дэвид повторил свой жест и вгляделся в черты, столь схожие с материнскими, но – теперь это стало ему очевидно – действительно со всеми признаками истощения. Впалость щек, заостренность носа и подбородка никак нельзя было списать на метаморфозы переходного возраста. Под глазами у Венди пролегли тени, а чуть выше, на переносице, рассыпались веснушки.

Говорят, труднее всего с младенцами. Но вот пятимесячная Грейси спокойно посапывает в своей колыбельке, упакованная в уютную пижамку. Зато Лиза все топчется, мнется перед дверью, ведущей в половую зрелость, все никак порог не переступит. Вайолет, личность А-типа, в раннем детстве подававшая столь большие надежды, становится несносной. Как бы не превратилась в ненавидимую одноклассниками стервозину – из тех, что идут по головам за лишний балл (в копилку все годится, если цель – Лига плюща).

А Венди – тоже своего рода дитя, хрупкое, ранимое, только не в том смысле, что малышка Грейс. Венди трудно любить, и за нее без конца тревожишься – комбинация кошмарная, все душевные силы забирает. У Дэвида защипало в глазах.

— Милый! – У кровати стояла Мэрилин.

Дэвид заморгал, прогоняя слезы. Вымучил:

— Порядок. Частота дыхания в норме.

Мэрилин кивнула и легла с другого боку, приподнялась на локте, устроила свободную руку вокруг головки Венди. Дэвид отзеркалил позу жены. Они как бы закавычили старшую дочь, оберегая, охраняя с обеих сторон. Словно в прежние времена, когда Венди забиралась к ним в постель, а они млели от самой мысли, что она живет на свете.

Глава пятнадцатая

Лиза наконец-то познакомила Джону с Райаном. Она их друг другу представляла, а Джона буквально видел: вот эта самая Лиза, тогда еще неизвестная женщина в оранжевом шарфе, возится, зажимается, целуется в зеленой «Субару» с каким-то мутным типом, очкастым и щелеротым, как Риверс Куомо[88].

И вот выясняется, что тот тип и Райан – два разных человека. Если, конечно, Райан не осветлил себе волосы, не схуднул изрядно и не изукрасил предплечья татушками, и все за один месяц, что минул с первого ужина Джоны у деда и бабушки. С другой стороны, Райан и Лиза так с ним дружелюбны – пригласили поиграть в Halo, говорят, их дом – Джонин дом. Лиза вон тащит на подносе бретцели и грейпфрутовую газировку. Наверно, Джона тут чего-то в силу возраста недопонимает. Он как увидел Райанову коллекцию, так про тот эпизод в «Субару» вообще напрочь забыл. Ненормально же, чтобы у взрослого было столько видеоигр. Дэнфорты Джоне играть не разрешали – типа, видеоигры «пропагандируют насилие и женоненавистничество». Ага, так вот Ханна и говорила.