Зимнее солнце - Бейза Аксой Страница 136

— Открывай.

Кунт вновь расположился на диване, откинулся на спинку и внимательно смотрел на меня. Когда я пошла в его сторону, он сказал:

— Горячо.

«Уже?» – подумала я.

— Тепло, – сказал он, когда я прошла мимо него и направилась к бару. Я отдалилась. Развернувшись, я пошла в обратном направлении. – Горячо.

В тот момент я стояла прямо перед журнальным столиком.

— Должно быть, где-то здесь, – пробормотала я, оглядываясь по сторонам. Поднимая подушки, я обыскала диван, а затем допила вино, оставшееся в бокале. Когда я аккуратно заглядывала Тосбик под лапы, стараясь не побеспокоить ее, моя рука случайно коснулась руки Кунта, и он тут же сказал:

— Горячо.

Я наклонилась к Тосбик, но встала так, чтобы казалось, будто я наклонилась к Кунту. Я застыла. Аромат его духов вновь завладел мной, затуманивая мысли…

— Ты спрятал его на себе? – спросила я, широко раскрывая глаза от удивления. Кунт хранил молчание, по его лицу было невозможно ничего понять.

Я выпрямилась во весь рост и сделала шаг назад. Он с любопытством ждал, как я поступлю в сложившейся ситуации. Не сводя глаз с его лица, я аккуратно протянула руки и проверила передние карманы его брюк.

— Неужели ты спрятал его в заднем кармане?

Он рассмеялся и отвел взгляд. Неожиданно я словно утратила контроль над собой, завороженно изучая его ямочки. Я взяла Кунта за запястья и по очереди раскрыла ладони, но они оказались пустыми. Он по-прежнему оставался невозмутим.

— Где кольцо?

Он пожал плечами и поджал губы, словно говоря: «Не знаю». В этот момент мой взгляд упал на застегнутые верхние пуговицы его рубашки. Я абсолютно уверена, что совсем недавно они были расстегнуты…

Наклонившись к нему, я поставила колено на диван около его ноги, чтобы не потревожить Тосбик. Отклоняя голову, Кунт скользнул взглядом по моему лицу, но я была сосредоточена исключительно на воротнике его рубашки. В ту ночь на тридцатое сентября, когда я обрабатывала его бровь, он точно так же откидывал голову и смотрел на меня. Когда мои руки коснулись первой пуговицы его рубашки, он сказал:

— Очень горячо.

Я сделала усилие над собой, чтобы скрыть волнение, и сглотнула ком в горле. Расстегнув пуговицу, я переместилась ниже, к следующей.

— Очень горячо, – повторил он.

Когда мои холодные пальцы задели его шею, я почувствовала, что его кожа пылает огнем. Расстегнув вторую пуговицу, я увидела его цепочку. Мог ли он повесить мое кольцо на нее? Могло ли оно тоже быть там? Когда мои пальцы коснулись цепочки ожерелья, я снова почувствовала жар его тела.

— Жарко, как в аду, – сказал Кунт. – Холодно, как на Северном полюсе.

— Холодно, как на Северном полюсе? – Я непонимающе взглянула на него. – Не бывает так, чтобы одновременно было жарко, как в аду, и холодно, как на Северном полюсе.

— Бывает. – Возможно, Кунт имел в виду мои ледяные руки.

Ночную тишину разорвали грохот, крики и звуки автомобильных клаксонов. Испугавшись, я потеряла равновесие и рухнула на Кунта. Молниеносным движением он обхватил меня за талию, стремительно развернул и уложил на диван, накрывая своим телом. Я затаила дыхание, мое сердце бешено колотилось от страха. Кунт видел, как мои широко раскрытые глаза хаотично изучают его карие.

— С Новым годом!

Наступил Новый год, и начались празднования… Оглушительные звуки оказались фейерверками, разрывающимися в ночном небе, а крики людей – возгласами радости, однако мы, под влиянием последних событий, упали на диван, ошибочно решив, что это нападение.