Плохая няня - Тесса Бейли Страница 137

— Это все слишком. Слишком страшно.

— Знаю.

Он оттянул ее голову назад еще сильнее и провел губами по ее шее.

— Боже, как я скучал по твоему запаху, вкусу, по тому, как ты ощущаешься. – Он посмотрел ей в глаза, двинул бедрами вперед, чтобы она ощутила, как он твердеет, и Таллула открыто всхлипнула. – Без тебя я чуть не сошел с ума.

Она раздвинула колени пошире и подвинулась ближе, затрепетав от трения ее трусиков о джинсы Берджеса.

— Но ведь прошел всего один день.

— Даже один день в аду ощущается куда дольше после многих недель в раю, Таллула.

— Я – рай?

— Да. Ты – мой рай, Таллула.

Страх перед неизвестностью все еще висел в комнате, будто третий лишний, но желание Таллулы прикоснуться к нему, раствориться в его успокаивающих объятиях, легко перевесило все остальное.

— Один поцелуй, а потом поговорим, – прошептала она, завороженная линией его губ. Его мятным дыханием, грубыми ладонями, скользящими по ее бедрам к ягодицам, проникая под трусики и сжимая разгоряченную плоть Таллулы так, будто она была его собственностью. И так все и было.

— Да. – Его дыхание участилось. – Один поцелуй. Хорошо.

— Хотя… может, не стоит. А что, если мы зайдем дальше? Это ведь диван Хлои.

— Я буду трахать твой рот, где пожелаю. Ты – моя.

— Воу. Ничего себе. Хорошо…

Их губы слились в жадном, но таком естественном поцелуе, что его жесткость напомнила ей грубую поэзию. Чувство верности происходящего горячим давлением разлилось по всему ее телу: груди, животу, бедрам, кончикам пальцев. Они буквально пожирали друг друга – только так и можно было это описать, – ее тело растворялось в чистой силе Берджеса, пока она извивалась на его каменном достоинстве и повторяла за ним все движения языка, не способного насытиться его вкусом, его сутью, самим фактом его присутствия здесь. Мост, воздвигнутый между их сердцами буквально из ничего, превратился во что-то очень прочное. Но по нему все еще нельзя было пройти просто так.

Да и можно ли было пройти по нему вообще?

Она не была способна думать об этом в тот же момент, когда Берджес покрывал ее шею поцелуями, сжимал ее задницу, словно рабочую глину, а в том самом месте, где соединялись их тела, уже разливалось влажное тепло. Там, где ее трусики мягко терлись о что-то очень твердое. Они разъединились меньше чем на миллиметр, чтобы глотнуть воздуха, и даже не спросили друг у друга, стоит ли им целоваться снова – они просто сделали это. А осознание того, что их план на «один поцелуй» вылетел в трубу, растворило всякие остатки их сдержанности. Руки Таллулы действовали сами по себе. Скользнули по его грубой, рельефной груди, спустились ниже, к ширинке джинсов, расстегнули пуговицу и оттянули молнию, насколько позволяла их поза.

Берджес прервал поцелуй, тяжело дыша.

— Что ты делаешь?

— Я обязана к тебе прикоснуться, – выдохнула она.

Он запрокинул голову назад, издав низкий стон.

— Таллула, мы бы занялись этим сразу, как зашли бы в квартиру вчера. Предупреждаю – я сейчас в очень плачевном состоянии.

— Я позабочусь о тебе, – прошептала она, покусывая его челюсть, продолжая расстегивать ширинку, пока не смогла наконец просунуть руку внутрь и нащупать источник его страсти.

Она обхватила его ладонью, провела вверх-вниз, заглушив его очередной стон поцелуем. Их языки сплелись в беспорядочном танце, пока его плоть пульсировала в ее руке.