Плохая фанатка - Тесса Бейли Страница 139

Он еще не успел толком договорить, а Джозефина уже слепо металась по квартире, собирая вещи. Ноги с трудом держали ее. Злилась ли она на него? Невыразимо. Он не имел права решать за нее. Да как он посмел? Звонить ее отцу!

Бросать ей в лицо, как легко она отказывалась от мечты.

«Нужно бежать отсюда. Пока я не дала ему уговорить меня остаться».

«Пока я снова не предала себя».

Джозефина понимала, что наверняка забудет какие-то вещи, но ей было плевать. С затуманенными от слез глазами она натянула джинсы, заказала такси, которое наверняка обойдется ей в целое состояние, прижала сумку к груди и практически побежала к двери.

Уэллс попытался преградить ей дорогу, но она легко проскочила мимо, не сбавляя шага.

— Джозефина, постой.

— Ты сам меня прогоняешь.

— Не уходи так, – прорычал он, обхватив ее за талию и притянув к груди. – Твою мать, скажи, что любишь меня.

— Я тебя люблю!

Он резко выдохнул и тут же неровно вздохнул, и Джозефина осознала: он не ожидал, что она это скажет. Она тоже не ожидала. Видимо, сложно было держать в себе непреложную правду, когда ее так хотели услышать.

— Скажи, что мы справимся, – взмолился он, уткнувшись ей в шею.

Но эту просьбу она выполнить не могла. Слишком больно ей было, слишком много гнева и неуверенности скопилось в душе.

— Я не могу заглянуть в будущее, Уэллс.

— А я могу. Мое будущее – с тобой. Другого я не желаю.

Последние силы стремительно покидали Джозефину. Единственное, что спасало, – оцепенение, охватившее тело, когда любимый мужчина уволил ее и велел уходить. Нужно было бежать, пока она не рухнула в его объятия, рыдая. И так растеряла всякое самоуважение, едва не отказавшись от мечты. Его отказ принять помощь добил остатки гордости. Поэтому она собрала в кулак то немногое, что от нее осталось, и вытерла глаза.

— Не забывай, что у тебя пять ударов в запасе. Не бойся ими воспользоваться. Тише едешь – дальше будешь.

С этими словами она распахнула дверь и ушла, захлопнув ее под мучительный выдох своего имени.

Глава 34

В ночь перед «Мастерс» Уэллс сидел за барной стойкой в комнате отдыха игроков и смотрел в стакан с виски. Он заказал его двадцать минут назад, но так и не сделал ни глотка. В тускло освещенном баре царила привычная атмосфера: толпа гудела в преддверии турнира года. На «Мастерс» съехались все легенды, и теперь они болтали с молодым поколением, вспоминая дни былой славы и хвастаясь зелеными пиджаками. Кому выпадет честь надеть его в этом году?

Джозефине бы здесь понравилось.

При мысли об этом казалось, что все его внутренности выпали и свернулись на полу жалкой кучкой.

Да в общем-то и не было у него внутри ничего. Его сердце осталось там, с Джозефиной. Когда она ушла от него.

Нет, не так. Когда он выгнал ее.

Пока мысль об этом не свела его с ума, Уэллс залпом осушил виски, буквально умоляя алкоголь обжечь не глотку, а мозг. Выжечь воспоминания о ссоре с Джозефиной. Господи, как же ей было больно. Он понимал, что так будет, но недооценил силу своих слов. Она побелела, как чертов призрак, и он никак не мог перестать думать об этом. Его личный фильм ужасов, крутящийся в голове полные сутки. В их первый день в Сан-Антонио она сказала, что ее расстраивает, когда от ее помощи отказываются. Что ее это задевает, как и вечная забота родителей. А он еще и к ним обратился.