Новый год по-взрослому - Кира Кан Страница 14

— Как ярко сегодня светит Сириус, — тяну палец вверх, показывая направление. — Видишь?

Андрей делает глоток, перехватывая мою чашку и тоже поднимает лицо вверх.

— Угу.

— Это не только самаяяркая звезда в созвездии Большого Пса, но и одна из ближайших к нам. Она всего в восьми с половиной световых лет от Земли.

Пока он, прищурившись, смотрит в правильном направлении, перехватываю чашку.

— А вон там, видишь пояс Ориона? — показываю на три звезды, выстроившиеся в линию. — Это Альнитак, Альнилам и Минтака. Они всегда так четко видны зимой.

Но взгляд Андрея возвращается ко мне, он больше не смотрит на небо.

— Звезды отражаются в твоих глазах.

Как романтично это звучит.

— Знаешь, — Говорю я, опуская свой взгляд в искрящийся снег — в древности люди верили, что звезды — это глаза богов, которые смотрят на нас с небес. Мне кажется, в этом что-то есть. Когда я смотрю на них, чувствую, как они наблюдают за нами, изучают, предостерегают или напутствуют.

— Вот уж не подумал бы, что ты знаешь астрономию и можешь рассказывать древние мифы.

Сначала пшикаю на это, а потом вздыхаю, вспоминаю близкого человека, которого уже давно нет со мной, и чувствую, что хочу этим поделиться.

— Моя бабушка была чудесным человеком и хорошим учителем физики. Когда — то она работала в школе и обожала астрономию. И рассказывала мне вечерами вместо сказок мифы. Хотя… это те же сказки.

— Я тоже люблю астрономию, у меня даже есть телескоп, еще в школе родители подарили. — Говорит Андрей совсем севшим голосом.

Протягиваю ему чашку, он принимает и закручивает крышку термоса.

— Видишь ту слабую звезду вон там? — спрашивает он, поднимая руку. — Это Бетельгейзе, красный сверхгигант. Она может взорваться в сверхновую в любой момент, и это будет видно даже днём.

Я смотрю туда, куда он указывает, пытаясь представить, как такое событие может изменить ночное небо.

— Наверное, это будет красиво, — предполагаю тихо — если звезда вспыхнет так ярко, что затмит всё вокруг. Это будет настоящий фейерверк самой природы, который мы никогда не сможем повторить.

— Да уж. — Хмыкает Андрей.

И мы сидим несколько минут в тишине, я даже звуки из дома перестаю слышать, ощущая себя частью огромного мира, наслаждаясь моментом, вдыхая морозный воздух и чувствуя, как мое сердце бьется в унисон с ритмом вселенной. В этот момент время, кажется, останавливается. Только тишина, звезды и наше дыхание.

— Оль?

— М?

Его голос звучит совсем рядом, он наклоняется, я чувствуютепло и закрываю глаза. Если он сейчас меня поцелует, я не буду прятаться, я отвечу. Сжимаю в руке плед, и почти не дышу.

Его губы проходят по моим, мажут, чуть ласкаясь, словно опасаясь, что я могу прогнать. У меня перехватывает дыхание, и я замираю. Неужели это все?

— Оля… — прямо в губы.

И я не успеваю ничего ответить, потому что его язык толкается вперед, а его губы накрываю мои. И фейерверки пляшут уже у меня внутри, голова становится вмиг легкой и пустой, я чувствую только его настойчивый язык, что толкается навстречу моему, ошарашивая напором.

Термос летит вниз, я успеваю подумать о том, как хорошо, что он металлический и закрыт. Дальше мыслей нет, потому что тягучие, пряные ощущения захлестывают. Его руки крепко обнимают, и мы целуемся, целуемся.